The Prime Russian Magazine

С. К.

Что есть такого в жуках, чего нет в других живых существах?

А. Л.

Сегодня объем фауны Земли оценивается примерно в 1400 тысяч видов. Жуки из них составляют более 400 тысяч (это самый большой отряд животных). И еще каждый год открывают и описывают примерно две тысячи новых видов жуков. А вообще, по самым смелым прогнозам, в природе существует еще до семи миллионов не описанных наукой видов жуков. Жуки живут всюду, где могут найти хоть какие‑то органические вещества для питания. Только в двух местах их нет: в открытом море и в Антарктиде, там, где вечные льды. Однако даже и в Антарктиде, в тех мес-тах, где лед оттаивает, можно найти завезенных туда жуков, которые благополучно перезимовывают, пребывая в диапаузе. Так называют состояние покоя, при котором в теле замирают физиологические процессы. Наиболее известный пример диапаузы — зимняя спячка, но многие насекомые впадают в нее не обязательно из‑за холода. Из-за этого, кстати, очень трудно бороться с колорадским жуком. Естественных врагов у колорадских жуков практически нет, птицы его не едят — гемолимфа (кровь) у него ядовита. Специалисты насчитывают у колорадского жука шесть разных видов диапаузы: две зимние, три летние и одна многолетняя (суперпауза), когда насекомые, не просыпаясь, проводят в поч-ве два-три года подряд. Ни применение химикатов, ни правильный севооборот не дают гарантии, что, когда на поле опять высадят картофель, из почвы не полезут жуки, спокойно «проспавшие» войну. Вообще‑то в каждой группе животных есть что‑то, чего нет в других. Скажем, есть виды жуков, которые питаются только в стадии личинки. Взрослая стадия их жизни коротка: поползают, полетают, поспариваются и вскоре умирают, у них даже ротовые органы редуцированы.

С. К.

В чем тайна притягательности жуков?

А. Л.

Может быть, причина их популярности у коллекционеров в том, что жуки не требуют особенных усилий для поимки и включения в коллекцию. У них твердый панцирь, расправлять крылья, как бабочкам, не нужно. Поймал, усыпил эфиром, положил на ватный матрасик, высушил — и пусть лежит, главное, чтобы кожееды его не уничтожили. Когда доходит очередь экземпляра попасть в коллекцию, размачиваем его, накалываем на булавку, снова высушиваем и ставим в коробку или ящик. Все довольно просто.

С. К.

С какого возраста вы помните себя как исследователя жуков?

А. Л.

Примитивное увлечение жуками началось у меня еще в классе пятом или шестом. Мой отчим был геофизиком, и наша семья с ним объехала всю страну. Как‑то мы оказались в городке Донском, в Тульской области, и я там много гулял по окрестностям. Рассматривал жука, тот брызнул чем‑то мне в лицо, у меня даже был ожог глаза. Это, вероятнее всего, и послужило толчком к изуче-нию жуков, ведь раньше я считал, что все жуки безобидные, а тут такое… Я стал искать какие‑то книжки о жуках и, конечно, не мог пройти мимо книг Николая Николаевича Плавильщикова, выдающегося энтомолога и популяризатора науки. Я читал что‑то о том или ином жуке — и тут же пытался его найти. Но потом увлекся химией, даже поступил на химфак Ленинградского университета, жуки как‑то отошли на второй план. Вернее, я вообще про них забыл. На первых курсах университета мой интерес к химии подувял, с химфака я вылетел, загремел в армию, в войска связи. И в армейской библиотеке я снова начал читать книги про жуков и тут же, прямо в расположении части, стал собирать их и хранить на ватке в спичечных коробочках. После армии я стал пополнять коллекцию. Отпуска на севере были продолжительные, мы с женой много куда ездили: на Кавказ, в Крым. Коллекция росла, и я стал искать серьезные руководства о жуках. И вот мне попалась книга Олега Леонидовича Крыжановского. Это был тогда один из самых известных отечественных колеоптерологов. И я написал ему письмо: мол, работаю в Воркуте, побывал в разных местах, коллекционирую жуков, но не знаю, что дальше делать. И Олег Леонидович, крупный ученый с мировым именем, подробно ответил мне — незнакомому дилетанту. Он рассказал о своем пути в науку, составил для меня целую программу занятий, порекомендовал какие‑то книги. Прочитав литературу, которую он мне посоветовал, я поступил на заочное отделение биологического факультета Пермского университета, защитил под его руководством диплом. Впоследствии мне посчастливилось работать с ним в Зоологическом институте Академии наук.

С. К.

Сколько жуков было в вашей коллекции?

А. Л.

Несколько сот экземпляров. Как Крыжановский меня наставлял, так я и делал. И поэтому коллекция была вполне приличная, она собиралась по всем правилам.

С. К.

Что с нею стало?

А. Л.

Приехав в Ленинград, я передал все собранное мною Зоологическому институту — естественно, безвозмездно, без всякой компенсации. Это был вовсе не подвиг, это обычная практика, так вообще принято у отечественных энтомологов.

С. К.

Одно из современных значений слова «жук» —«ловкач, проныра, жулик». В этом смысле ни вас, ни ваших коллег жуками назвать нельзя…

А. Л.

Я не понимаю, откуда взялась такая, прямо скажем, обидная для жуков коннотация. Думаю, это значение появилось не так давно. У Владимира Даля зафиксировано шесть значений слова «жук», но нет ни одного, имеющего отношение к людям. Я спросил об этом у своего коллеги Александра Федоровича Емельянова, он высказал предположение, что это идет от жука-навозника, который гребет под себя нужное ему «добро» и вообще — себе на уме.

С. К.

У вашей науки, простите за грубый вопрос, есть прикладное, утилитарное значение? Все‑таки накалывать жуков на булавочки многим кажется детской забавой. Чем еще занимаются колеоптерологи кроме собирательства и классификации жуков?

А. Л.

Борьбой с вредителями. Каждый год в России фиксируется появление в среднем двух видов жуков, до этого здесь не встречавшихся. Инвазия, то есть вселение новых видов на территории, где они ранее отсутствовали, может представлять огромную опасность для местной экосистемы. Всем известна история с ясеневой златкой, которая вот уже несколько лет уничтожает ясень в Москве и Подмосковье. Единственный по‑настоящему действенный способ в таких случаях — найти естественного врага и натравить его на вредителя. Так поступили несколько десятков лет назад в Грузии, когда прибывший с севера дендроктон стал пожирать хвойные леса на Кавказе. Привезли жука ризофагуса, для которого дендроктон — излюбленный и чуть ли не единственный кормовой вид, равновесие было восстановлено. Сейчас идут поиски такого решения для борьбы с ясеневой златкой.

С. К.

Возможно ли, что со временем на смену цивилизации людей придет цивилизация жуков?

А. Л.

Едва ли. Социальный интеллект у них не очень развит. У них нет каст. Есть исключения: сахарные жуки, скажем, собираются в группы, у них очень развита система коллективной заботы о потомстве. Навозники довольно прихотливо ведут себя, заботясь о продолжении рода: найти навоз, скатать шар, откопать ямку, закатить шар, отложить яйца… Но в целом в том, что касается коллективного интеллекта, жуки уступают и пчелам, и муравьям. Так что при всей опасности, которую представляют некоторые виды жуков, для человечества они не конкуренты.

С. К.

У вас есть любимцы среди жуков?

А. Л.

Мне нравятся усачи — окраской, формой тела и впечатляющими усами. Один из таких красавцев — жук-титан, живущий в Амазонии, он достигает 17 – 18 см длиной. Это то, что подтверждено документально, а говорят, встречались экземпляры и крупнее. В книге «Жизнь замечательных жуков», которую мы написали с моим давним коллегой Сергеем Сергеевичем Ижевским, есть глава «Счастье энтомолога», там рассказывается о том, как на территории нашей страны был обнаружен редкостный усач Беднарика. В расследовании истории этого вида принимал участие и я. 

С. К.

Чем как ученый вы больше всего гордитесь?

А. Л.

У меня больше 200 публикаций, но, откровенно говоря, по‑настоящему продуктивные идеи приходили мне в голову нечасто. В 1981 году я вместе с коллегами составил комментированный список жуков-усачей, в котором были описаны три новых для науки рода и одна триба (как раз для упомянутого усача Беднарика). Впоследствии описал еще три новых вида. В мою честь названы шесть новых видов жуков. Мне удалось разработать компьютерные программы, которые нашли применение в колеоптерологии и в биологии вообще. Но больше всего я горжусь сайтом «Жуки (__Coleoptera__) и колеоптерологи». Более 10 миллионов посещений в год, 500 тысяч уникальных посетителей, 25 тысяч веб-страниц, более 100 тысяч изображений. К работе над сайтом мне удалось привлечь 420 авторов из разных стран. Сегодня сайт — это главное, чем я занимаюсь. Его постоянное пополнение и усовершенствование требуют очень много времени.

comments powered by Disqus