The Prime Russian Magazine

А. Ю.

Есть соблазн многие события последнего времени — от политических явлений до неожиданностей в экономике — объяснить с помощью теории хаоса. В какой степени можно управлять хаосом и в какой мере его можно считать ответственным за происходящее?

Ж. Л.

Само собой, сферу приложения «теории хаоса» нельзя сводить исключительно к политике. В обществах постмодерна проявления хаоса встречаются как в политике — лучшим примером здесь будут времена холодной войны, — так и в экономике постлиберализма и в сфере нравов. Если понимать масштабы различных его проявлений, станет ясно, что управлять хаосом невозможно. Современные общества — это общества инноваций. Инновации нельзя запланировать. Их можно стимулировать, поддерживать при помощи инвестиций, лабораторий, центров и так далее; но инновации, изобретения, идеи сами по себе потому и могут считаться гениальными, что не являются предвиденными, преду-смотренными заранее. Отчасти в их появлении сыграло роль то самое «креативное разрушение», которое может считаться характерным для развитого капитализма. Несколько десятилетий назад никто не мог предугадать появление смартфонов, интернет-телефонии и прочих технологических достижений; самые смелые мысли, обращенные в будущее, не могли предсказать того, что мы имеем сейчас. Геополитический хаос, о котором мы говорим последнее время, не представляется возможным контролировать — ни целиком, ни в отдельных его проявлениях — по той простой причине, что у стран по‑прежнему есть сугубо частные, национальные интересы, в связи с чем возникают межгосударственные конфликты.

А. Ю.

Откуда можно отсчитывать историю хаоса как единицы философской полемики и его роли в жизни общества, политике, экономике?

Ж. Л.

Мне кажется, целесообразно вести отсчет от двух мыслителей XIX века — Маркса и Ницше. Маркс считал, что капитализм революционен; в «Манифесте коммунистической партии» он пишет о том, что капитализму свойственна перманентная революция. Иными словами, в нем заложена неоспоримая хаотическая динамика. Ницше заявил о смерти Бога — и тем самым вывел религию за пределы структурообразующих доктрин, одновременно лишив общество возможности коррелировать собственные действия с некими абсолютными ценностями. Секуляризация общества — это тоже процесс расширения пространства хаотического, непредвиденного в социальной сфере. Эти два мыслителя, один с экономической, другой с религиозной точки зрения, предлагали новую картину мира, где многие процессы протекают хаотически, так как новое общество лишено традиций. «Когда будущее не освещается прошлым, дух бродит в темноте» — эти слова Алексиса де Токвиля применительно к нынешнему дню означают вот что: будучи лишенными возможности создать будущее «по образу и подобию» прошлого, мы вынуждены выстраивать искусственную модель будущего, постоянно придумывать его. Из-за отсутствия прочных традиций и невозможности апеллировать к единому религиозному видению мира мы лишены фундамента для возведения устойчивой конструкции. Это означает, что хаоса в нашей жизни будет только больше.

А. Ю.

Революция в этом плане — это символ прогресса или регресса?

Ж. Л.

По Марксу, капитализм относится к категории своего рода доисторических обществ, где правит иррациональный хаос. Идея революции амбивалентна: с одной стороны, как социальное явление она соответствует обществу модерна, будучи сформулированной волей людей, а не абстрактных высших сил; с другой — имеет целью строительство гомогенного общества, лишенного почвы для конфликтов, а следовательно — «разностей». С этой точки зрения революция архаична и направлена против хаоса. В рамках модернового общества, ключевой особенностью которого выступает как раз не однородность, а плюрализм, подобная задача никак не может существовать.

А. Ю.

В каких случаях хаос — это синоним свободы?

Ж. Л.

В определенных случаях хаос как раз ведет к ограничению свободы — я имею в виду гражданские войны, конфликты, подобные тем, что происходят сегодня на Ближнем Востоке. Тем не менее на бытовом уровне и в мирных условиях хаос — носитель свободы: власть больше не имеет возможности контролировать поведение индивидуумов. Коллективные организации — партия, церковь, семья — лишаются «решающего голоса» в жизни и судьбе индивидуума, его жизнь становится значительно свободнее. Расширение индивидуального — это хаос, в котором нуждается современное общество. Свобода выражается, в первую очередь, в сфере потребления: мы выбираем, куда поехать отдыхать, какой телефон купить, как провести время и так далее.

А. Ю.

Однако есть ощущение, что современное понятие «свобода» все больше дрейфует в сторону потери индивидуальности.

Ж. Л.

Хаос дезориентирует; он лишает основ, устоев и традиций. Сегодня эти самые основы отсутствуют во всем — в политике, религии, питании, искусстве; общество дестабилизировано. Во многом это связано с тем, что существует искусственное многообразие выбора: выбирать нужно везде, даже в самых странных ситуациях. Современный человек тратит уйму времени на то, чтобы решить, что именно ему съесть, в то время как обычный вопрос здесь стоит между «съесть что‑либо» или «умереть с голоду». Беспокойство о самых простых вещах, неуверенность в каждом шаге — это следствия проблемы чрезмерного выбора, представляющего собой одну из основ современного общества. Хаос — это состояние свободы, обязательное для современного человека, но требующее внутренней подготовки и психологической устойчивости.

А. Ю.

Всеобщая растерянность, о которой вы говорите, — это главная характеристика «эры пустоты»?

Ж. Л.

«Эра пустоты» наступает тогда, когда теряют актуальность большие идеологии прошлого — коммунизм, национализм, идея революции; таким образом, это идеологическое и политическое понятие. Помимо хаоса важным элементом для определения этого периода становится рынок, с конца 80‑х гг. прошлого столетия обретающий все большую свободу от какого‑либо регулирования. Капиталистическая экономика этого периода характеризуется чередой кризисов; последним крупным из них был ипотечный кризис 2007 года, поставивший всю мировую экономику на грань катастрофы. Для регулирования экономики применяются политические средства. Третий ключевой фактор — развитие технологий: наука, создавшая нанотехнологии, искусственный интеллект и совершившая огромный рывок в области цифровой электроники, нуждается в постоянном совершенствовании. Благодаря биотехнологиям мы оказались в эпохе, где развитие техники по скорости многократно опережает человеческую жизнь, постоянно меняя условия существования индивидуума. Это тоже существенно дезориентирует. Наконец, нельзя не упомянуть динамику роста индивидуализма, отсутствие традиций и других социальных инструментов контроля поведения индивидуума. Эти факторы становятся основными для характеристики хаоса общества эпохи постмодерна.

А. Ю.

Основатель хаологии Жорж Баландье пишет о положительной роли хаоса в нашей жизни; возможно ли, на ваш взгляд, оценивать хаос с этической точки зрения — в рамках категорий добра и зла, например?

Ж. Л.

Это зависит от того, о каком именно из проявлений хаоса мы говорим. Хаос может выступать синонимом мирового кризиса, апокалипсиса, неразрешимого геополитического конфликта или экологического кризиса, что также крайне актуально сейчас, учитывая стремительное развитие технологий. В этом контексте мы можем оценивать хаос как негативное явление, как зло, несущее угрозу будущему. С другой стороны, хаос следует оценить позитивно по причине расширения границ индивидуальной ответственности и ответственности государства. К понятию «хаос» нельзя применять определения «плохой» или «хороший»; он многолик. Революция стремится к уничтожению хаоса — или, правильнее выражаясь, к направлению его энергии в креативное русло. В этом случае речь не идет о разрушительном хаосе, лишающем будущие поколения средств к существованию.

А. Ю.

В какой области, на ваш взгляд, наиболее очевидна связь хаоса и пространства личной ответственности?

Ж. Л.

Например, в сфере экологии. Мне кажется, на данный момент множество явлений в этой области имеют хаотичную природу; в результате подобной логики мы имеем, среди прочего, проблему глобального потепления. Это крайне опасно для всей планеты; человечество несет ответственность за изменение собственной культуры питания и потребления, мы не можем оставаться бездеятельными перед лицом этих проблем. Хаос — это призыв к действию; то есть к шагам, которые мы считаем правильными в рамках той или иной идеологии, тех или иных убеждений. То же самое в экономической сфере: рынок — положительное явление, но экстраполяция рыночных отношений может привести к негативным последствиям. Задача общества — не избавиться от хаоса, а свести на нет его деструктивную силу.

А. Ю.

Как это возможно сделать, не вступая в конфликт с современным понятием свободы индивидуума?

Ж. Л.

Это очень тонкая работа, требующая точечных действий — скажем, законов, направленных не на запрещение, а на упорядочивание. Мы знаем, что ипотечный кризис возник из‑за чрезмерно хаотичных действий в этом сегменте рынка; отсутствие единой доктрины и осознания последствий привело к нерациональному использованию экономической свободы. Следует придумать механизм контро-ля банков, чтобы избежать рисков от их политики. Повторю: речь не идет об уничтожении хаоса, это неосуществимо и неправильно; мы говорим о взятии под контроль наиболее опасных его проявлений и продуманном использовании его возможностей. Принципы рынка должны накладываться на соответствующие шаги государственных институтов; рынок сам по себе ни в коем случае не должен управлять миром.

А. Ю.

Столкновение условных Запада и Востока, христианства и ислама, свидетелями которого мы стали, создает впечатление, что наилучший способ обратить в труху и так видавшие виды западные ценности — погрузить их в атмосферу полного хаоса. Символом этих действий с недавних пор стало Исламское государство.

Ж. Л.

Собственно, все, что происходит на Востоке, в том числе и в Исламском государстве, — похищения и убийства людей, разрушение памятников искусства — это очевидный сигнал предупреждения не только Европе, а гуманистическому обществу в целом. Действия исламистских террористических организаций были своего рода реакцией исламских обществ, которая в течение продолжительного времени будет ощущаться по всей планете, но, честно говоря, я не верю в ее конечный успех. В действиях этих сообществ есть противоречие. Они отвергают достижения развитого общества, общества эпохи модерна — и в то же время активно ими пользуются: это и интернет, и различные виды вооружения, и многие другие идеи и технологии. Подобные «уловки» — особенно в сочетании с патриархальным укладом общества, бесправием женщин и так далее — это всего лишь игра, у которой нет ни единого шанса превратиться в серьезную социально-политическую альтернативу. Хаос в этом смысле — это тоже не более чем элемент игры. Население планеты, несмотря ни на что, хочет больше свободы; сам общественный уклад эпохи модерна транслирует это требование. Тем более что гуманистические ценности еще не утратили — и не утратят в обозримом будущем — своей универсальности. Игра в новое общество, практикуемая в ряде современных исламских стран, — это еще и хорошее средство политического контроля; не следует списывать все на религию.

А. Ю.

Каковы основные черты общества, за которым вы видите будущее?

Ж. Л.

Главных черт три: рынок, индивидуализм и развитие технологий. Мне кажется, что эти три элемента обеспечат устойчивость современному обществу в противовес теократии, где попираются права человека и систематически ограничиваются его свободы. Конечно, нельзя отрицать, что и на Западе есть желающие поиграть в эту игру, на определенное время стать частью нового общества, принять участие в боевых действиях — чтобы потом вернуться обратно и продолжать жить как раньше. Но в целом джихад — это смычка между двумя противоречиями: отрицанием современных ценностей и активным их использованием; проявление «эры пустоты» и эры интернета.

А. Ю.

Тем не менее лозунг стабилизации общества перед лицом внешнего хаоса вполне успешно работает.

Ж. Л.

Настолько, что он стал главным лозунгом консерваторов. Да, это так. Тем не менее мне кажется, что предложенный дуализм «традиция — хаос» — это обман: в современном обществе традиция не имеет ни единого шанса вернуться и вновь стать актуальной. Современное развитое общество — это общество перемен, общество движения. Традиционное общество, в свою очередь, построено на отказе от любых перемен. В данном случае общество стабильности противопоставлено обществу ускорения, в котором все должно меняться очень быстро. Традиции могут существовать на бытовом, индивидуальном уровне — скажем, вы можете отказаться от активного потребления, путешествий, технологий и так далее — но ни в коем случае не в качестве коллективного выбора. На мой взгляд, современные общества не имеют никакой возможности вернуться к саморегулированию с помощью традиций; выбор должен осуществляться между сверххаосом, то есть абсолютно хаотичной ситуацией, и хаосом, направленным на созидание. Первой опции лучше избежать: это вариант ультралиберальной экономической системы, и это крайне опасно. У нас есть возможность смягчить деструктивные элементы капитализма и, как следствие, пойти по второму пути. Для того чтобы преуспеть в этом деле, нужен высокий уровень образования личности; мне кажется, современная система образования в состоянии его обеспечить. Главным приоритетом общества будущего станет интеллект; образование и расширение креативных возможностей индивидуума — единственный способ преобразовать хаос в правильные решения, выгодные для всего человечества.

comments powered by Disqus