The Prime Russian Magazine

Е. К.

Если задуматься о принципах иерархии, то на каком месте в современном мире красота? Насколько вообще идея красоты важна для нынешнего мироустройства?

А. Т.

К идее красоты надо подходить исторически. Чтобы выяснить, что такое красота, надо читать не только Алексея Федоровича Лосева, но и нашего замечательного поэта Тютчева. Он писал, что под красивым покровом «хаос шевелится». Не все в древности было прекрасно, а часто безобразное воспринималось как красивое. Что, например, такое змея со своими чудесными узорами? Или красавица Ехидна с прекрасными глазами и белоснежными руками, которая заманивала путников, а потом душила их своими страшными хвостами? Или звавшийся Безупречным один из трех братьев — сторуких великанов? Богиню Афину называли совоокой, потому что давным-давно она была совой. В кабинете Алексея Федоровича стоит потрясающая мощная сова, а на ней медная доска, на которой выгравировано: «Я — сова Афины». Есть знаменитое изображение: на плече у прекрасной Афины сова, у ног — щит, а из‑под него выползает змея. Сова и змея — это напоминание о далеких временах, сохранившихся в виде так называемых рудиментов. Между прочим, у Лермонтова есть стихи о молодом царевиче, который из бездны морской вытащил морскую царевну, и оказалось, что она наполовину состоит из какого‑то страшного зеленого хвоста. Он был этим очень потрясен и задумался, что же это такое. В наших русских преданиях о русалках и тому подобном сохранились страшные, очень древние представления.

Вот еще интересный пример на тему красоты: богиня Гера собиралась обольстить своего супруга Зевса и отвлечь его от помощи троянцам в битве с греками. И отправилась к богине красоты и любви Афродите за помощью, а та дала ей на время свой пояс, наделяющий необычайной сексуальной привлекательностью. Это так называемый древний фетиш. (Имейте в виду, что у нас часто неправильно ставят ударение в этом слове на первом слоге, а нужно на втором.) А что такое фетиш? Предмет, заключающий в себе живую силу, и таких предметов может быть много, и они могут быть какими угодно.

Гомер в «Одиссее» дает яркое представление о том, что такое красота. Супруги Одиссей и Пенелопа не виделись двадцать лет: война длилась десять лет, а потом Одиссей еще десять лет странствовал. Богиня Афина проливает красоту и на Одиссея, и на его супругу. То есть красота оказывается невероятной материальной силой. Греки не любили отвлеченностей, а обращали внимание на саму материю. И вместе с тем соблюдали во всем меру. Поэтому красота не может быть излишней, она должна заключать в себе определенную меру. Об этом, между прочим, говорили младшие современники Гомера — поэты Гесиод и Архилох. И, самое главное, надо соблюдать жизненный ритм. Что это такое? Чередование горестей и радостей. Посмотрите, как мудро все устроено. Нынешним людям надо учиться у древних и вместо того, чтобы страдать и трагически воспринимать жизнь, помнить, что на плохом все не заканчивается, придут радость и нечто приятное.

Е. К.

И тут встает вопрос о том, в какой период все это происходило.

А. Т.

Верно. Одно дело — тысячелетняя глубина античной древности, другое — классика, а это вторая половина V века. Гомер жил в первой трети первого тысячелетия до новой эры. Но классика, между прочим, всегда отличается краткостью — видимо, у авторов не хватает сил выразить все, что было задумано. И в русской литературе то же самое. Русская классика — это первая треть XIX века: Пушкин, Гоголь, Баратынский, Батюшков… А дальше Писарев, Добролюбов, Чернышевский, которые решили отбросить предшествующий опыт: никому он якобы не нужен. А возрождение — то, что называют Серебряным веком, — начнется только в конце XIX века, но после революции со всем этим покончили.

Видите, без истории ничего не понять. Между прочим, как у нас официально назывался прошедший год? Год истории. Поэтому было много всяких публикаций, связанных с историческими проблемами, в частности в России. Я внимательно следила за ними, любопытно ведь, как ныне воспринимается у нас история. Вводят даже новый учебник истории во всех школах.

Е. К.

А если вернуться к вопросу о красоте, насколько идея красоты важна для современного мира?

А. Т.

Когда начинают выбирать каких‑нибудь мисс — красота такая‑то или иная, это же в определенном роде получается игра. Думаю, в современном мире настоящую красоту — не просто внешнюю, а внутреннюю — вряд ли можно найти. Так что на эту проблему я смотрю вполне пессимистически.

Е. К.

Вам до сих пор интересно преподавать?

А. Т.

Конечно, это мое любимое дело. И Алексей Федорович Лосев очень любил преподавать — и был великолепным преподавателем. Он говорил, что каждый преподаватель должен быть еще и артистом. Скучно ведь стоять или сидеть и что‑то такое объяснять, мне самой было бы так невыносимо, и я стараюсь, чтобы все время было нечто новое. Слава богу, я преподаю уже много лет и поэтому могу рассказать студентам такое, что им и не снилось и чего даже в книгах можно не найти.

Е. К.

Вы готовитесь к каждому занятию?

А. Т.

Мне готовиться ни к чему особенно, но я готовлюсь. А как же? Попробуйте‑ка охватить тысячелетний период. Я преподаю на разных курсах — и на втором, и на пятом, вот скоро будет экзамен на пятом курсе. Пишут курсовые работы, выступают с докладами… Причем читают не просто русский текст, что совершенно не интересно, читают оригинал.

Е. К.

Насколько адекватно, по‑вашему, античная литература представлена в русских переводах?

А. Т.

Это уж очень сложный вопрос, античная литература обладает таким огромным запасом!.. Переводы ведь бывают разного типа, смотря что переводить: одно дело — Эсхила, а другое — Еврипида… Могу только сказать, что обычно редакторы портят тексты, того же Гомера. Если хороший специалист, знаток древнего языка, обладающий еще и поэтическим чутьем, перевел нечто, почему обязательно редактор должен в его работу входить и что‑то в ней менять?.. Своим студентам я рекомендую брать давние издания. Одно дело — прежний осторожный редактор, а другое — современный, который пытается демонстрировать себя. Взять, например, известнейшую книгу «Легенды и мифы Древней Греции». Знаете такого историка и мифолога Николая Куна? Имейте в виду, что современные редакторы так испортили книги Куна, что от них ничего не осталось. Тем более, никаких легенд у греков не существовало, легенды — привилегия Рима. Кун писал еще до революции, его книги совсем по‑другому назывались. Одна — «Что рассказывали древние греки о своих богах и героях», другая — «Что рассказывали древние римляне о своих богах и героях». После смерти Куна редакторы их соединили, и получилось полное безобразие, извращение задуманных им текстов. Лучше вообще таких книг не читать. Теперь все кому не лень пишут об античности, причем всякую ерунду, потому что напечататься легко — только деньги заплати. Почему‑то считается, что все античное прекрасно: «Ах, какая красота! Все такое белоснежное, великолепное…» При этом судят по римским копиям древнегреческих статуй, ваз, храмов. Между прочим, древнейшие греческие статуи были раскрашены в разные цвета, а вместо глаз у них были драгоценные камни. И поэтому когда в Средние века начали открывать древний мир, то пришли к выводу, что раскрашенные статуи — это бесы, ведь у них не было ничего общего с белыми римскими копиями. Видите, историю надо знать. Алексей Федорович Лосев всегда говорил: «Без истории делать ничего нельзя». Надо смотреть, к какому периоду относится та или иная проблема. Народ сейчас неграмотный. А откуда все начинается? В школе и даже раньше — в семье, а семья сейчас совсем неграмотная. В нынешней школе такие безобразия с ЕГЭ и всякой этой возмутительной ерундой. Представляете, что после такого «обучения» люди, заплатив деньги (коррупция‑то процветает), попадают в медицинские вузы. Что за врачи из них выйдут?..

Е. К.

Поэт Юрий Кузнецов учился в Литинституте и в своих воспоминаниях рассказывает, как на первой лекции по античной литературе вы вошли в аудиторию, оглядели студентов и спросили: «И что, все вы писатели?» — «Да, мы все писатели, все пишем». — «Бедные! Вы же ничего не напишете. Все давно написано. Все есть в античности».

А. Т.

Ну, это же были молодые люди, первый курс, что они могли написать? Другое дело, когда повзрослели. Никогда не забуду, как знаменитый Рубцов сдавал мне экзамен несколько раз. В конце концов я поставила ему тройку. Многие считали, что учить все эти ямбы, хореи и тому подобное не нужно, должно быть вдохновение. В Литературном институте я тридцать лет преподавала, это был интересный этап, очень любопытная публика…

Е. К.

Кто‑то из студентов Литинститута вам запомнился?

А. Т.

Был такой Станислав Джимбинов, который стал профессором. Поэтесса Олеся Николаева. Она всегда дарит мне свои книжки. Это старинные друзья.

В Литературном институте были и замечательные преподаватели. Например, великолепная переводчица Валентина Александровна Дынник. А какая она была красавица! Вот уж действительно была красота. Замечательный был декан заочного отделения — Павел Васильевич Таран-Зайченко. Человек невероятной доброты. Вообще там были очень симпатичные люди.

Расскажу забавный эпизод. В Череповце, это было знаменитое промышленное место, делали трубы и выпустили какую‑то новую модель. Инженер назвал ее «Сафо» — в память о моей лекции в Литинституте (он учился на заочном отделении). У меня сохранилось его письмо, он даже фотографии прислал. Я хотела поместить одну в книгу своих воспоминаний, но этому почему‑то воспротивились издатели. А это как раз очень интересно — на снимке все инженеры, стоит эта гигантская труба, на ней написано: «Сафо».

Е. К.

Одиночество — одна из тем, важная для Лосева с юности. Насколько, с вашей точки зрения, важна она для античности и современности?

А. Т.

Ну, мы же знаем дневники Алексея Федоровича Лосева, когда он был студентом. Конечно, ему хотелось найти родную душу, с которой вместе можно исповедоваться, читать… Такой души он долго не находил, поэтому у него и было ощущение одиночества.

Теперь это общая проблема — думающему человеку трудно найти близкого по духу, и стоит она гораздо острее, чем в юные годы Лосева. А в античности эта проблема не ставилась, тогда главными были темы судьбы и героизма. Древние считали, что человек рождается с определенной судьбой, а нить судьбы плетут сестры Мойры. Тот, кто посмел идти против судьбы, был героем. В классической античности героизм ценят, героев может быть много, так что герой не одинок. А в современном мире, думаю, и герой абсолютно одинок.

Е. К.

В одном интервью вы говорите: «Когда времена тяжелые — тогда и таланты особенно проявляются. А когда вот такая полная анархия — человек очень сильно расслабляется… Неспроста сейчас очень много дилетантов расплодилось, а дилетантизм — страшная вещь». То есть вы считаете, что сейчас не тяжелые времена?

А. Т.

Сейчас — свобода, правда, никто толком не знает, что это такое и как ею пользоваться по‑настоящему. Свобода в нашем понимании — делай что хочешь, а это и есть сплошное дилетантство. А в тяжелые времена люди‑то и проявляются. Знаете, какое мужество надо иметь, чтобы идти против течения? Когда тебя обличают, считают врагом народа, посылают в лагеря, а сколько там людей погибло… А сейчас что? Хочешь — живи за границей, никто тебя не удерживает. Сейчас никто ничего не помнит, потому что все есть, царит потребительство… А должна быть жива память, в древности даже была богиня памяти — Мнемосина. У слов «памятник» и «память» один корень.

Е. К.

Русские писатели часто обращались к античным темам, в частности Валерий Брюсов. Я знаю, что ваш отец, Алибек Алибекович Тахо-Годи, хорошо знал Брюсова.

А. Т.

Да, отец с Брюсовым был в очень добрых отношениях… и со многими в свое время. Но у нас дома это особенно не обсуждалось. Знаю, что он как‑то попросил Валерия Яковлевича прочитать стихи моего дядюшки — младшего маминого брата, Сергея Петровича Семенова, он был инженер, а стихи писал под псевдонимом Сергей Аргашев, — и Брюсов высоко их оценил, даже написал предисловие к книге.

Нет-нет, у нас никаких таких разговоров не велось. Отец был очень занят, ему было не до воспоминаний или разговоров. А у мамы было четверо детей, надо было их воспитывать, обязательно учить языкам. Мы, например, не знали никаких восточных языков, даже языка отца. Он говорил: «Учите западные языки, они вам пригодятся».

Е. К.

Согласны ли вы с утверждением, что с уходом в прошлое литературоцентризма уменьшается и роль филологии?

А. Т.

С этим я вполне согласна. Гуманитарные науки сейчас в тяжелом состоянии, конечно. Их губит так называемый технический прогресс, и он приведет к страшным последствиям — люди разучатся думать и сразу будут рождаться роботами. Так что и в этом плане я пессимист.

Е. К.

А прогресс в гуманитарных науках возможен?

А. Т.

Думаю, нет — при нынешнем типе образования. Но и в других странах не лучше. Вот вам пример. Во всем мире было много славистов, а теперь выясняется, что они не нужны. Очередная кошмарная история в системе образования — Болонский процесс. Теперь нужны работники среднего класса, а не высокообразованные люди, которых стало слишком много. И это тяжелейшая мировая проблема.

Е. К.

Какие книги у вас любимые?

А. Т.

Их бесконечно можно перебирать. Есть прекрасный исторический роман о Дмитрии Донском, написал его Сергей Петрович Бородин. А какая замечательная вещь «Не хлебом единым» Владимира Дмитриевича Дудинцева! И его же огромный роман «Белые одежды». Не знаю, кто сейчас может написать такие книги. Или взять знаменитые в свое время исторические романы Антонина Ладинского — «Анна Ярославна — королева Франции», «Когда пал Херсонес», «Последний путь Владимира Мономаха»…

Е. К.

То есть в первую очередь вы перечитываете русские книги?

А. Т.

Конечно. Из русской классики очень люблю «Капитанскую дочку» и «Повести Белкина» Пушкина. Перечитываю Лермонтова. Из поэзии — Тютчева, Иннокентия Анненского…

Е. К.

Как вы, кстати, относитесь к переводам Анненского, в частности драм Еврипида?

А. Т.

Это прекрасные переводы, но отношусь я к ним достаточно критически. На эту тему у меня есть статья, где я разбираю некоторые переводы Анненского и нахожу вставки, которых можно было бы избежать. А в плане переводческом… недаром их потом исправлял Фаддей Францевич Зелинский, великий ученый-классик.

Е. К.

Книги вы читаете днем или на ночь?

А. Т.

Днем я занимаюсь делом. Сейчас, например, должна дать отзыв о диссертации, которая будет защищаться в диссертационном совете, председателем которого я считаюсь. Так как я ложусь очень поздно, иной раз читаю до четырех ночи.

Е. К.

А выходные и праздники у вас есть?

А. Т.

Нет, никаких праздников нет. Хотя близится Рождество, вот это действительно праздник. А то все говорят: Новый год, Новый год… А что такое Новый год? Просто новая цифра. И почему‑то считается, что год должен быть замечательный. Люди не могут без надежды, хотя, между прочим, в античном мире надежды не было. И это отражено в знаменитой истории с Пандорой. Часто неграмотно говорят, что она открыла ящик, на самом деле это сосуд, амфора. Так вот, когда она открыла сосуд, оттуда вылетели всевозможные ужасы и беды, а надежда осталась внутри, потому что Пандора в испуге быстро его закрыла.

Е. К.

Вы считаете, от человека в жизни многое зависит?

А. Т.

Конечно. Это знаменитая проблема: человек и общество.

Е. К.

А еще человек и судьба, да?

А. Т.

А как же! Судьба, как Алексей Федорович говорил, это и есть Господь Бог. Как он управит — так и будет. А Богу вопросов не задают. Потому что ты глуп, ты человечек, и как ты можешь задавать вопросы самому Богу?..

comments powered by Disqus