The Prime Russian Magazine

А. Ю.

В последнее время на русский язык были переведены многие важные книги голландских авторов. Есть ли писатели, которых хотелось, но не удалось перевести – скажем, из-за сложности понимания, языковой коннотации или по другим причинам?

М. Б.

Есть книги, которые переводятся легко, книги, которые переводятся труднее, – но нет таких книг, которые было бы совершенно невозможно перевести. Это вопрос профессионализма и мастерства переводчика. Я очень рада, что нидерландским книгам в России в этом плане очень повезло. Например, переводчик Ирина Трофимова перевела смешную, отчасти абсурдистскую и анархичную по стилистике детскую книгу Анни Шмидт «Плюк из Петтэфлета», выпущенную издательством «Захаров». По мнению моих коллег, она проделала блестящую работу.

А. Ю.

В ряде европейских стран существует традиция многократного перевода классических русских произведений. Есть ли подобная практика в Нидерландах?

М. Б.

Да, в Нидерландах, как и в других европейских странах, существуют различные «поколения» переводчиков с различными мнениями относительно методики перевода. По этой причине многие произведения русских классиков переводятся во второй и даже в третий раз. Совсем недавно были вновь переведены и изданы рассказы Льва Толстого, его роман «Война и мир», «Воспоминания» Максима Горького. Новые переводы отличаются от старых в первую очередь высокой точностью: это не только новый подход к прочтению, но и стремление именно переводить, а не интерпретировать текст. Раньше переводчики часто занимались также и писательским трудом и в переводах позволяли себе много вольностей, но теперь это не так.

А. Ю.

Нидерланды окружены странами с богатой литературной традицией: это Германия, Франция, Бельгия, чуть дальше – Англия. Как нидерландская литература чувствует себя в подобной компании? Насколько можно говорить об ее автономности в Европе?

М. Б.

Сложный вопрос. Что роднит нас со странами, которые нас окружают, в чем сходство и различие нашей словесности и литературы наших соседей? Попробую взглянуть на эту ситуацию иначе и предположить, что думают жители других стран о нашей литературе: немцы, например, считают ее «облегченной» версией их собственного литературного творчества. Больше юмора, меньше чепухи, больше иронии, а главное – отсутствие страха показаться невеликими и незначительными. Англичане считают нашу литературу более смелой, прямой, шокирующей, чем их собственная. По мнению бельгийцев, с которыми нас объединяет язык, ситуация такова: в Бельгии – писатели, в Нидерландах – издатели и книжные магазины, что, кстати, отчасти соответствует действительности, потому что в Нидерландах огромное количество книжных магазинов и более тысячи издательств. Но и хорошие писатели у нас тоже есть!

А. Ю.

Недавно вышедший на русском языке роман Германа Коха «Ужин», книга о насилии, скрытом внутри европейского обывателя, имел большой резонанс в России. В какой степени персонажи книги похожи на реальных нидерландских политиков и буржуа?

М. Б.

Эта книга попала в некое коллективное «солнечное сплетение» не только в Нидерландах и России, но и в других странах. Она была переведена на 25 языков, совсем недавно права приобрело одно эфиопское издательство, и я думаю, что процесс на этом не остановится. Получилось, что проблема отношений родителей и подростков имеет множество схожих черт во всем мире. Кроме того, сыграл свою роль точно пойманный ироничный тон и юмор автора в отношении высокомерия и слабости высшего класса общества. Говоря о международном успехе этой книги, можно отметить, что, на мой взгляд, выбранная тематика, тон и стиль романа - не сугубо нидерландские.

А. Ю.

Существует ли нидерландский андерграунд? Возникают ли ситуации, когда власти или общественные организации вмешиваются в литературный процесс и препятствуют публикации какой-либо книги?

М. Б.

Единственная книга, которую запрещено продавать в книжных магазинах Нидерландов, - Mein Kampf Адольфа Гитлера. И даже по этому поводу в последнее время ведутся дискуссии. У нас полностью отсутствует цензура и, следовательно, не существует литературного андерграунда как реакции на ограничения свободы слова.
Есть определенная разница между книгами, издаваемыми самостоятельно за счет автора (print on demand)? и теми, что публикуются издательствами. Различие заключается в качестве, но не только: по причине экономического кризиса нидерландские издательства очень неохотно идут на риск и берутся за издание неизвестного автора.

А. Ю.

Русская эмиграция стала важным звеном отношений между Нидерландами и Россией. Много ли сейчас в Нидерландах эмигрантов из России? Какова их роль в нидерландской культуре?

М. Б.

В начале XX века русских эмигрантов привлекал Париж, сейчас, как мне кажется, эту роль играют Лондон и Берлин. Амстердам в этом плане им уступает: у нас много туристов из России и значительно меньше эмигрантов.

А. Ю.

Нидерландский журналист Олаф Кунс в своей книге про неуправляемые задворки России «Канатоходцы на Кавказе» (Koorddansen in de Kaukasus) в плане изучения проблемных регионов сделал, пожалуй, больше, чем кто-либо из русских авторов и журналистов. В чем причина – в бэкграунде нидерландской журналистики или в личном любопытстве?

М. Б.

Нидерландские журналисты, вероятно, в своем ремесле чувствуют себя свободнее, чем их коллеги из России. К сожалению, нам известны факты угроз и более серьезных действий в адрес критически настроенных российских журналистов. Кроме того, иностранцев часто привлекают для того, чтобы наладить связи, изучить явления, происходящее внутри страны. Это не только российский феномен: например, никто не написал об истории и развитии Нидерландов лучше английского историка Саймона Шамы.

А. Ю.

Важным явлением современной нидерландской жизни стали графические романы. В России же они пока не пользуются большой популярностью: «комиксы» – издания словно бы строго для детей. С чем это связано?

М. Б.

В России литература - очень важная часть искусства; ее всегда принимают всерьез. В Нидерландах до последнего времени критики не воспринимали графический роман как объект серьезного рассмотрения. Теперь на некоторые из них появляются рецензии в ведущих газетах и журналах, но еще совсем недавно подобное нельзя было себе представить. То есть у нас это происходит только сейчас – и, следовательно, в России все тоже может измениться. Культура комиксов вообще пришла к нам из Бельгии и Франции, где существует традиция создания серьезных литературных графических романов. Постепенно, хоть и крайне медленно, критики и читатели в Нидерландах тоже начинают признавать достоинства этого жанра. Я думаю, то же самое случится и в России, как только появятся качественные графические романы российских авторов.

comments powered by Disqus