The Prime Russian Magazine

А. Ю.

Как можно описать разницу между философией Карла Маркса и марксизмом, одной из доминирующих философских систем XX века?

Ж. А.

Марксизм — это практика политического действия, разработанная с оглядкой на идеи Карла Маркса. Как следствие, по своей природе марксизм — итог определенной интерпретации. Некоторые аспекты философии Маркса были отодвинуты на второй план и использовались лишь в качестве аргументов политической дискуссии, другие вообще замалчивались. Так, практически никак не обсуждались его видение капитализма как метода освобождения от исторически сложившихся способов отчуждения, его концепция глобализации и свободы торговли, его убеждение, что переход к социализму возможен лишь после созревания капитализма и его повсеместного, всепланетарного распространения.

А. Ю.

После выхода вашей книги «Карл Маркс, или Мировой дух» в одном из интервью вы сказали, что описывали жизнь Маркса, «не будучи ни за ни против и пытаясь увидеть в нем не столько мыслителя, сколько человека». Служит ли подзаголовок книги — «Мировой дух» — указанием на то, что Карл Маркс должен рассматриваться как носитель характерных черт эпохи, начиная с трудностей национальной и религиозной идентификации и заканчивая противоречивыми отношениями внутри круга интеллектуалов?

Ж. А.

Маркс обладал даром провидца и был мыслителем мирового масштаба. Все его философское наследие, оттенки и грани его идей, постоянно оказывающихся в центре полемики, подтверждают эти слова: он мог мыслить глобально и направлял силу своего интеллекта на решение мировых проблем, видя собственную миссию в защите слабых мира сего. Он воспринимал мир во всей совокупности его особенностей, умел общаться с ним с помощью разных научных дисциплин и языков — Маркс говорил на немецком, французском и английском, знал латынь и древнегреческий. Основой его философского опыта была попытка познать мир во всех его проявлениях, воспользоваться скрытыми и явными источниками знания, тем самым использовав все возможности человеческой свободы. Все это позволяет говорить о нем не как о носителе характерных черт эпохи, а, напротив, как об одном из первых мыслителей, взявшихся за анализ мира и человечества в их глобальности. Отсюда и подзаголовок книги: Карл Маркс воплощает собой мировой дух.

А. Ю.

Идеи Маркса сформировались под воздействием множества факторов, среди которых — и об этом много сказано в вашей книге — непростые взаимоотношения внутри семьи, политическая реакция, постоянные переезды и частая смена круга общения. Правомерно ли в этой связи говорить о «чистой» философии Маркса, не вписывая ее в соответствующий политический и социальный контекст?

Ж. А.

Мне неизвестен способ нетравматичного отделения биографии автора от сути его трудов. Многослойное культурное наследие, состоявшее из пластов иудаизма, христианства, традиций, культур и укладов Пруссии, Франции, Англии, оказало неоспоримое влияние на идеи Маркса. Его понимание роли философии заключалось в следующем: по своей сути она должна говорить только правду и развиваться в тесной взаимосвязи с реальностью. Жизнь Маркса и его философская мысль должны таким же образом анализироваться без отрыва друг от друга. Игнорировать этот подход значит насильственно изолировать творчество Маркса от одного из его основных источников, пренебречь важнейшим измерением его достижений. Конечно, философию Маркса можно рассматривать в чистом виде, но подобный подход непременно помешает нам оценить действительные масштабы его вклада в развитие философской, политической, экономической и социальной мысли.

А. Ю.

Опыт многих стран — для примера назовем Китай и СССР — в XX веке продемонстрировал существенную гибкость марксизма, который «на местах» мог принимать самые разные формы, вплоть до таких парадоксов, как «капиталистический марксизм». В чем причина этого явления — в туманности формулировок, в их подлинной универсальности или же в недобросовестности адептов?

Ж. А.

Не будем забывать о том, что марксизм — это не более чем идеология, которой по ряду причин было присвоено имя Карла Маркса. В то же время идеи автора оказались во многом искажены, упрощены и впоследствии превращены в набор политических, экономических и социальных инструментов для сборки режимов в Северной Корее, маоистском Китае и Советском Союзе. Все эти режимы приняли различные формы, в специфике которых отражен прежде всего вклад тех, кто счел себя вправе внести изменения в изначальные идеи Маркса, чтобы превратить их в основу для утверждения авторитарного режима.

А. Ю.

Многие эксперты считают период с 1945 до начала 1970‑х годов золотым веком капитализма. С какого момента можно говорить о закате марксизма?

Ж. А.

Марксизм как комплекс идей, адаптированных для непосредственной политической практики, имел немалый успех в период с конца XIX века до Первой мировой войны. Закат марксизма напрямую связан с деятельностью авторитарных режимов и их руководителей, заявивших о своем праве считаться душеприказчиками Маркса как мыслителя. Тем не менее идеи Маркса до сих пор невероятно актуальны. Он никогда не верил в то, что социализм возможно построить в одной отдельно взятой стране, и считал наступление социалистической эры следствием эволюции всемирного капитализма. Он предсказал глобализацию и не уставал пропагандировать свободу торговли. Его идеи рождались во времена, имеющие в ряде аспектов поразительное сходство с современностью, и ему удалось с опережением в век описать эволюционные процессы в мире, находящемся в процессе тотальной перестройки.

А. Ю.

Могут ли неудача советского опыта, реформы Дэн Сяопина и его последователей в Китае, а также очевидные «структурные» проблемы в других социалистических странах считаться доказательством несостоятельности прикладной модели марксистской философии?

Ж. А.

Я не уверен, что мы можем говорить о слабости прикладной модели марксизма, как, впрочем, и любой другой философской концепции. Крах коммунистических режимов стал прежде всего следствием кризиса определенной политической системы, созданной на основе ошибочной трактовки философии Маркса. В реальности марксистская философия могла принимать различные формы, выходившие далеко за пределы идей ее родоначальника.

А. Ю.

В книге вы отрицаете возможность описания в терминологии Маркса структуры современного общества. Какие социальные группы, на ваш взгляд, играют сейчас ведущую роль и какие могли бы претендовать на позицию лидера в будущем?

Ж. А.

Современное общество вступило в эру индивидуализма и крайней фрагментарности социальных групп. Как следствие — в развитых странах произошло размытие классовых структур. Потеря мощи и скорости развития профсоюзного движения в мировом масштабе — лишь одно из наиболее очевидных последствий этого процесса. Тем не менее некоторые постулаты Маркса остаются актуальными и сейчас: радикальный слом границ между классами на самом деле не обернулся подлинной межклассовой мобильностью. Модель общества по‑прежнему сохраняет наглядность, а трудности, с которыми сталкиваются дети носителей рабочих профессий, этнических и культурных меньшинств в области доступа к образованию или к культурному развитию, вовсе не сошли на нет, а, напротив, продолжают расти. Размытие межклассовых перегородок имело следствием лишение наиболее обездоленных слоев возможности консолидироваться, действовать сообща на основе общего опыта; тем временем их эксплуатация со стороны доминирующего класса остается на прежнем уровне, а отчуждение становится все более и более распространенной практикой. Социальные группы, играющие ведущую роль в современном обществе, захватили лидирующие позиции в относительно недавнем прошлом и сохранят их в обозримом будущем — если только другие группы населения, оказавшиеся в данный момент на вторых ролях, не найдут принципиально иную, действенную форму взаимодействия. Для достижения этого результата может оказаться полезным опыт социальной борьбы.

А. Ю.

В книге о Марксе вы допускаете возможность трансформации капитализма в социализм «при условии, что капитализм прежде не уничтожит человечество». С момента выхода книги (2005) мир преодолел — с существенными потерями — пик первой фазы экономического кризиса и оказался перед лицом второй, более мощной волны, в связи с чем многие заговорили о возрождении марксизма. Этой теме посвящена, в частности, последняя книга Эрика Хобсбаума «Как изменить мир» (2011). В чем может заключаться польза идей Маркса при попытке изменить современное состояние мировой экономики?

Ж. А.

В философских трудах Карла Маркса есть немало рецептов изменения современного состояния мира, его разворота в сторону извлечения большей пользы для человечества и удовлетворения потребностей большей части его представителей. Маркс, в полной мере испытавший опыт бедняцкого существования (я имею в виду его первые годы в Лондоне), считал войну с бедностью приоритетом деятельности людей. Жизнь отдельного человека, по его мнению, могла считаться прожитой не зря только в том случае, если ее следствием был вклад в улучшение условий жизни человечества. Он мечтал о грядущей эре свободы, когда альтруизм и эмпатия станут основой взаимоотношений внутри общества. О Марксе можно и нужно говорить как о мыслителе мирового масштаба, который направил силу собственного интеллекта на защиту прав обездоленных и угнетенных.

А. Ю.

Существует ли на сегодня реальная политическая сила, способная воспринять марксистскую риторику и выстроить на основе философии Маркса программу политического действия? Может ли подобная программа претендовать на успех?

Ж. А.

Сегодня философия Маркса, его теории и видение мира пребывают в глубоком забвении; их место заняли различные политические практики, в разной степени спекулирующие этим звучным именем. Никто в мире не занимается изучением его идей; многие возлагают непосредственно на него ответственность за преступления нацизма и сталинизма. Сегодня партии и общественные движения, так или иначе связывающие собственную деятельность с именем Маркса, если и существуют, то не представляют реальной политической силы. Тем не менее идеи Маркса в их первоначальном виде (теория развития и эволюции мирового капитализма) приобретают в наше время особое звучание. Социализм, определяемый Марксом как основанное на безвозмездных отношениях общество изобилия, должен был стать итогом трансформации капитализма, которая, в свою очередь, происходила через перестройку системы мировой торговли. На политическом уровне социальные конфликты еще могут сыграть существенную роль в борьбе за переход к новой модели, менее заточенной под консьюмеризм, менее враждебной для окружающей среды, более благоприятной в отношении тружеников. Если бы Маркс оказался здесь и сейчас, он бы, возможно, счел полезным возобновление борьбы за мировое профсоюзное движение.

А. Ю.

Применительно к каким географическим регионам мира можно было бы допустить вероятность возрождения марксизма? Латинская Америка, Китай — где компартия обладает монополией на власть — или какие‑либо другие страны?

Ж. А.

Сам по себе марксизм (комплекс различных, в том числе противоречивых интерпретаций) себя изжил. Политические модели заключительного века прошлого тысячелетия, в построении которых были задействованы какие‑либо элементы марксизма, в первую очередь нацизм и сталинизм, полностью его дискредитировали. Наши дни — время распространения демократии и глобального рынка. Соответственно, мне кажется маловероятным возрождение марксизма где бы то ни было на планете.

А. Ю.

В современном мире есть немало стран, в том числе Россия, которые пытаются сосуществовать с развитыми капиталистическими странами, при этом обладая кардинально иными экономическими реалиями. Можно ли анализировать это сосуществование в терминах отношений центра и периферии? И соотносится ли каким-нибудь образом это положение вещей с Марксовой идеей глобализации?

Ж. А.

Во все времена в мире существовали города и государства, игравшие роль мировых центров. В разные эпохи в этом положении оказывались Венеция, Генуя, Антверпен, Амстердам, Лондон, Бостон, Нью-Йорк. В настоящее время таким мировым центром стал Лос-Анджелес. Если есть центр, значит есть и периферия. Маркс, за свою жизнь немало поживший в Германии, Париже, Брюсселе и Лондоне, прекрасно отдавал себе отчет в существовании различных уровней развития капитализма, связанных с реалиями и потенциалом той или иной страны. Он говорил о глобализации как об экспансии, протекающей в направлении от наиболее развитых стран к наиболее бедным и отсталым. По Марксу, социализм не мог быть ничем иным, как итогом перерождения мирового капитализма. Глобализация, следовательно, воспринималась им как необходимость, ключевой фактор подобной трансформации. Динамика отношений «центр — периферия» не опровергает эту идею. В статье, опубликованной на страницах New York Daily Tribune, Маркс показывал способы возможного распространения английского капитализма в колониальной Индии: капитализм должен был способствовать смене архаичной и отсталой индийской социальной и экономической системы, ускорить освобождение местных народов от существующей практики отчуждения.

А. Ю.

Какова роль «экспорта демократии» в современных глобальных процессах и как это явление может быть соотнесено с идеей глобализации, сформулированной Марксом?

Ж. А.

Сегодня «экспорт демократии» представляется мне следствием совершаемых различными народами попыток обретения большей свободы; это вневременное требование, представляющее собой один из элементов глобального рынка. Открытие Китая в результате реформ Дэн Сяопина и события «арабской весны» могут служить тому доказательством. Все это подтверждает высказанную Марксом идею глобализации: он предвидел подобный ход событий и включал в понятие глобализации мировое распространение демократии и свободного рынка.

А. Ю.

Борьба с бедностью и борьба за свободу (индивидуальную и любую другую) — два ключевых лозунга неолиберальных реформ и перераспределения сфер влияния, начавшегося в последней четверти XX века и продолжающегося до сих пор. Какие новые смыслы приобретают эти понятия в контексте возможной эволюции капитализма в направлении новых экономических принципов?

Ж. А.

Мир еще никогда не достигал подобного уровня процветания — и по этой причине неравенство будет лишь умножаться, а борьба за свободу и борьба с бедностью останутся ключевыми лозунгами современности. В дальнейшем их актуальность в процессах внутреннего развития обществ еще более возрастет. Я убежден, что в будущем продолжится распространение демократии и рынка, которые постепенно станут общемировыми явлениями. Вследствие этого система мировой экономики совершит поворот в сторону роста гуманности и альтруизма. Рынок найдет выгодные инструменты для собственного развития в рамках демократической системы, ориентированной на борьбу с бедностью. В ожидании наступления новых времен каждый из нас должен, следуя логике Маркса, ежедневно задавать себе вопрос о том, каким может быть его личный вклад в улучшение судьбы человечества.

comments powered by Disqus