The Prime Russian Magazine

Р.

Зачем Вам вообще понадобилась галерея?

Н. М. (. 2.

Я довольно успешно занималась в Лондоне бизнесом, собственно и по сей день занимаюсь корпоративными финансами. Но в какой-то момент друзья заинтересовали меня современным искусством, и мне стало интересно попробовать что-то поделать в этой сфере. А с другой стороны, меня брала злость за то, с каким количеством негатива в отношении русских я здесь сталкивалась. Вращаясь в бизнес-кругах, я чувствовала, что эта потребность – осознать, что же происходит в России, – существует. Золото и бриллианты – это понятно, а что глубже? Все недоумевали: если в России были столь глубокие культурные корни, то куда они в таком случае подевались?
Так появился Calvert 22 – первый в Британии некоммерческий фонд, который знакомит англичан с тем, что происходит в современной России, Восточной Европе и бывших союзных республиках. Кстати, помещение я приобрела как раз в том месте Ист-Энда, где сто лет селились выходцы из Восточной Европы, очень в тему.

Р.

Вы же не куратор, почему вы решили пойти по линии именно современного искусства?

Н. М. (. 2.

Мне было очевидно, что начинать надо с визуального искусства, потому что это самый легкий путь установить контакт. Культурная среда менее всего зависит от политических разногласий. Я действительно новый человек в этой области, курсы Sotheby’s, конечно, не дают мне права прийти и сказать, что я куратор, я и не собираюсь им становиться, у меня свой бизнес. Поэтому я просто постаралась собрать профессиональную команду – в частности, пригласила куратором Дэвида Торпа, бесконечно уважаемого здесь человека.

Р.

Как правильно работать в Лондоне?

Н. М. (. 2.

Вообще, чтобы в Лондоне добиться какого-то успеха, необходимо действовать, во-первых, профессионально, а во-вторых, скромно. Британцы – люди закрытые, они не полюбят человека со стороны, как бы ярко он ни подавал себя.

Р.

А если честно, русское современное искусство в принципе способно кого-то в Лондоне заинтересовать?

Н. М. (. 2.

Я сама видела у нас в галерее британку, которая плакала над видео Ольги Чернышовой «Анкор, еще анкор!». За такие вещи многое можно отдать. То, что Оля делает, конечно, во многом соответствует образу романтической России из «Доктора Живаго», по которому они как раз и ностальгируют. Вероятно, нужно больше показывать хороших историй такого рода. И безусловно, такая потребность есть, и нужно расширять эту деятельность. Но мы не ограничиваемся только Россией. Подобный строго национальный подход вообще не настолько интересен в контексте Великобритании, где присутствует огромное количество всяких кросс-культурных проектов. Поэтому у нас на площадке – поляки, чехи, азербайджанцы, казахи, эстонцы. Мы работаем с Дэвидом Эллиотом, он был директором Сиднейской биеннале, а для нас готовит сейчас две выставки – в следующем году темой станет Центральная Азия, а во время Лондонской культурной олимпиады мы планируем с двумя соседствующими фондами по современному искусству огромную выставку современного искусства Восточной Европы. В Лондоне многие занимаются российским искусством на коммерческом уровне, но в моем случае речь идет о филантропии. Мне кажется, что сейчас надо смещать акценты именно в эту сторону. Совершенно не нужно привлекать государственные деньги. Филантропия сейчас – очень важная часть любого гражданского общества, и в Британии это как никогда популярно. Мне хочется устраивать на базе галереи какие-то дискуссии, дебаты, чтобы люди не ограничивались просмотром экспозиции. По моим наблюдениям, лондонцам уже наскучило проводить время в праздных развлечениях, они тянутся к знаниям вполне искренне. Дебаты – это сейчас очень актуально в Британии, на некоторые даже билетов не купить. Мы планируем с нашими партнерами из Intelligent Squared поработать в этом жанре. Правда, они организуют крупные мероприятия, а поскольку у меня помещение небольшое, я думаю ограничиться камерными беседами за ужином.

Р.

Намеренно провокативным искусством Вы не занимаетесь?

Н. М. (. 2.

Мы вообще пытаемся уходить от политики, в том числе и художественной. В Лондоне очень важна так называемая art-police, ее представители четко оценивают непредвзятость того или иного события, здесь крайне важно, чтобы художников уважали, чтобы не было излишней коммерциализации, популизма, провокаций ради провокаций. Они стремятся сохранить эксклюзивность своего художественного сообщества. Имидж тут – вещь хрупкая, как хрустальный сосуд, его очень легко испортить.

Р.

Что было самым приятным моментом в процессе работы с художниками?

Н. М. (. 2.

Когда Леня Тишков, выставлявшийся у нас на первой выставке, представляя меня кому-то в Москве, сказал: «А это – Нонна Матеркова из Лондона. Она относится к художникам – по-человечески».

comments powered by Disqus