The Prime Russian Magazine

А. Т.

Расскажите про основные исследовательские направления вашего института в последнее время.

Х. П.

Копенгагенский институт исследований будущего был основан в 1970 г. Торкилом Кристенсеном, в тот момент он был генеральным секретарем Организации экономического сотрудничества и развития, а до этого министром финансов Дании. В западных странах это было время большого энтузиазма и надежд по поводу будущего. Новые технологии были уже на подходе. Казалось, что мы в силах просчитать будущее. В общем, это было время подъема. А затем случился нефтяной кризис. Стало ясно, что все прогнозы можно выкинуть на помойку. О будущем стали думать не как о чем-то неизбежном, что можно просчитать и предугадать, а как о том, что мы сами создаем, то есть мы стали исходить из того, что существует много возможных вариантов будущего. Поэтому подход к его исследованиям с тех пор изменился. Сегодня мы изучаем долгосрочные тенденции и неопределенности. Основой для всех исследований выступают мегатренды; они бывают социальные, экономические и т.д. Например, индивидуализация — это мегатренд. Мы становимся богаче, независимее, мы можем сами выбирать за себя. Это происходит уже длительное время, и указанный процесс можно разбить на разные аспекты. Другой мегатренд — увеличение благосостояния. В скандинавских странах, например, экономический рост около 2% в год происходит на протяжении уже 150 лет, и похоже, что, несмотря на кризис, рост продолжается. Мегатренды – это тот способ, с помощью которого футурологи смотрят на мир и его развитие.

А. Т.

И что вы думаете об этом развитии? У нас ведь есть некие зоны спокойствия среди европейских стран, США и некоторых других. В этих странах развиваются экономика, широкое проникновение Интернета, общественная жизнь и т.д. Но, с другой стороны, у нас есть такие государства, как Китай, страны Юго-Восточной Азии, Африки. Каков, на ваш взгляд, сценарий развития? Все так и останется, и развиваться будут только западные страны?

Х. П.

Сегодня мы видим, что глобальный средний класс очень быстро развивается. Мы ожидаем, что к 2025 г. средним классом будут около 3 млрд людей. Впервые в истории человечества тех, кого можно назвать средним классом, будет больше, чем бедных. Сейчас это происходит в таких странах, как Китай и Индия. Запад больше не выступает движущей силой развития и достижения благосостояния. Он уже достиг столь высокого жизненного уровня, что заметно повысить его уже очень трудно.

А. Т.

Почему вы считаете, что азиатские страны могут быть движущей силой развития?

Х. П.

Я думаю, это все из-за классических параметров: доступности рабочей силы и капитала. В Китае до сих пор огромное количество дешевой рабочей силы плюс хорошая инфраструктура. Все это позволяет Китаю иметь рост в 10%. В определенный момент и Китай достигнет своей точки, все дороги будут построены, максимальная производительность будет достигнута, потребительский потенциал тоже. И рост начнет снижаться. Но это еще не скоро.

А. Т.

Да, но пока вы продолжаете рассуждать с точки зрения модели экономического роста. Будет экономический рост – будем развиваться. Странно, что мы все еще находимся внутри данной модели. Парадигма роста предполагает вертикальное развитие, а не горизонтальное. У нас есть компании, они развиваются, увеличивают свою прибыль, и предполагается, что благосостояние должно распространяться сверху вниз, но..

Х. П.

Да, пока это так и происходит. Взять тот же Китай. 30 лет назад это была бедная страна. Но она претерпела серьезные трансформации и все еще находится на этой стадии. Экономический рост обеспечивает увеличение зарплат каждый год на 10-15%, по крайней мере на больших текстильных фабриках. И это, кстати, становится проблемой для многих западных компаний, работающих с Китаем. Например, у нас есть шведская компания H&M. Поднятие зарплат рабочим в Китае съедает у них маржу, что приводит к падению цен на их акции.
Но я понимаю, о чем вы говорите. Если взять тот же Китай 30 лет назад, все были настолько бедны, насколько равны. А сегодня мы видим пропасть между богатыми и бедными, что создает напряжение в обществе и в будущем может привести к снижению темпов роста. В США неравенство уже к этому привело.

А. Т.

Занимался ли ваш институт изучением вопроса, что может быть альтернативой парадигме роста?

Х. П.

Нет. Если кто-то закажет такое исследование, то мы сделаем, но пока не приходилось. Мы вынуждены быть осторожными, так как не можем занимать никакой политической позиции, ведь мы существуем за счет клиентов.

А. Т.

Лично вы думали об альтернативе?

Х. П.

Конечно, потому что альтернатива необходима, иначе мы просто исчерпаем все ресурсы.

А. Т.

Сотрудники вашего института недавно подготовили доклад «Анархономика». Вы не могли бы рассказать о том, что это такое, и познакомить с основными тезисами доклада?

Х. П.

Стоит начать с того, что термин «анархономика» – это синтез понятий «анархия» и «экономика». Основной посыл доклада в том, что сегодня мы можем воплотить в жизнь многое из описанного российским философом Петром Кропоткиным в его учении об анархизме. И мы не только можем: эти принципы уже внедряются в наш мир, сегодня многие общественные явления построены на постулатах, лежащих в основе учения Кропоткина.

А. Т.

Вы проделали исследование, написали доклад. Правительства и крупные компании ориентируются на ваши данные при принятии решений? Что происходит дальше с вашими докладами?

Х. П.

Мы – организация членская. Большая часть наших членов – крупные компании и организации. Они используют наши доклады для стратегического планирования. Им нужно знать, как может выглядеть рынок в ближайшее пять-десять лет, с какой стороны ждать изменений и прочее.

А. Т.

Возможно, именно поэтому, когда я читал доклад «Анархономика», возникало ощущение, что авторы пытаются убедить компании внедрять анархические принципы. Мол, смотрите, если вы не хотите потерять рынки, используйте все эти идеи. Это немного странно – как если бы кто-то старался убедить фармацевтическую компанию в том, что ей стоит раздавать лекарства бесплатно, и одновременно с этим пытался найти для нее способ продолжать зарабатывать деньги.

Х. П.

Все не так просто. Посмотрим на музыкальную индустрию. Традиционные продажи музыки уже не приносят тех прибылей, которые были раньше, потому что музыку можно найти в Интернете и бесплатно скачать. Значит, нужно найти альтернативный путь зарабатывать деньги в таких условиях. И музыканты стали зарабатывать в первую очередь своими концертами. Анархономика – это не про то, что все вдруг должно стать бесплатным, это не про исчезновение экономики, это лишь о других бизнес-моделях и о том, что, когда люди достигают того уровня благосостояния, который достигнут в большинстве западных стран, то для того, чтобы поддерживать хороший уровень жизни, нужно прикладывать гораздо меньше усилий, чем раньше. Можно работать полдня, а остальное время заниматься чем-то ради удовольствия. Если вы занимаетесь разработкой приложений, или же вы художник, вы можете использовать свою креативность для чего-то еще, кроме работы. Примеры - вики-проекты и DIY-проекты (от do it yourself – «сделай сам»). Это очень непопулярное явление среди политиков, потому что если люди работают полдня, значит они производят меньше, чем могли бы, то есть это приводит к падению ВВП страны. Тем более, что некоторые отрасли экономики испытывают нехватку в квалифицированных специалистах. В целом нельзя сказать, что на экономику страны это оказывает положительное влияние. Мы обсуждали это с коллегами в контексте того, что если подобное положение вещей будет развиваться, то, возможно, в будущем богатые будут принуждать бедных потреблять, чтобы экономика продолжала функционировать. И только очень богатые люди смогут позволить себе не потреблять. Стоимость производства все время падает, и единственным, что до сих пор чего-то стоит, остаются знания. Технический прогресс будет делать производство все более дешевым, стоимость производства одного продукта уже сегодня стремится к нулю. И это верно не только по отношению к цифровым продуктам, когда можно скопировать файл, это касается и материальной продукции. Скоро себестоимость производства смартфона будет близка к нулю, и это представляет собой головную боль для экономистов.

А. Т.

Да, но для людей это вообще не проблема, даже наоборот.

Х. П.

Это может стать проблемой, потому что это снижает темпы роста экономики. Поэтому людей могут скоро начать принуждать к потреблению.

А. Т.

Как?

Х. П.

Законом или институциональными средствами.

А. Т.

Вы не могли бы описать ситуацию, при которой это возможно, и как это может происходить?

Х. П.

Чтобы был экономический рост, кто-то должен создавать новые вещи, значит кто-то должен создавать новое знание. А это очень затратно, кто-то должен за это платить. И тут есть разные пути. Например, можно делать вещи таким образом, чтобы у них был «срок годности». Мы сегодня сталкиваемся с этим постоянно. Самый простой пример - лампочка. Она работает какое-то время, а затем перегорает. Хотя сегодня технологии позволяют сделать так, чтобы лампочка работала десятки лет. Но она создана, чтобы сломаться, чтобы перестать работать через более короткий срок. И таким образом задумана большая часть вещей сегодня - не чтобы служить максимально долго, а, наоборот, чтобы ломаться. И мы вынуждены покупать новое. Это происходит с техникой, машинами и прочими товарами. Подобную практику можно институционализировать, если возникнет необходимость. Может быть, в будущем люди должны будут арендовать необходимые вещи или покупать лицензию на право пользования, скажем, лицензию на право иметь автомобиль, и когда она заканчивается, вы ее продлеваете за дополнительные деньги. Так работает сегодня система оплаты многих продуктов в сфере программного обеспечения. Через какой-то период времени вы должны платить, если хотите скачать обновление, а иногда должны платить, если вообще хотите продолжать пользоваться программой.

А. Т.

Мы прямо-таки в тюрьме экономического роста.

Х. П.

Так и есть.

А. Т.

Вы все же футуролог; что бы лично вы сделали, чтобы жизнь каждого человека стала ближе к будущему, чтобы все были ближе к счастью?

Х. П.

Вы знаете, существуют исследования того, насколько население стран счастливо. Дания часто оказывается на первых местах. Из исследований видно, что это связано не только с состоянием экономики. Я думаю, это определяется простыми вещами. Например, влияет то, как люди относятся к своим детям, как их воспитывают. В скандинавских странах детей не наказывают физически. Кроме того, при воспитании делается серьезный акцент на том, что каждый человек имеет большую ценность независимо от места в обществе. И дети вырастают с понимаем этого. Мне кажется, это создает основу для того, чтобы быть счастливым. Если ребенок воспитывается в среде, где с ним плохо обращаются и где он усваивает, что не имеет никакого значения сам по себе, то даже если он вырастет и станет успешным, он будет нести на себе этот груз восприятия мира. Такой человек не будет счастливым.
Важный фактор - равенство. Если велики различия между богатыми и бедными, между классами, если в обществе есть неравенство между разными слоями, разными этническими группами, мужчинами и женщинами, то это создает напряжение, и люди не могут быть счастливы.
Наконец важно, чтобы люди чувствовали, что их страна и они вместе с ней двигаются в правильном направлении.

А. Т.

Что, на ваш взгляд, сегодня может быть движущей силой развития? Какое-то время назад ей считали технологию. А сейчас?

Х. П.

Я считаю, что движущая сила развития сегодня – мы сами. Мы должны осознать это и исходить из того, что мы сами создаем будущее. Будущее не приходит само, пока мы сидим на диване. Важно избавить людей от мысли, что все складывается самопроизвольно или, как многие до сих пор думают в восточных странах, что все происходит по воле бога. Нет никакой воли бога и нет никакой предопределенности свыше, судьбы и прочего. От наших действий зависит то, каким будет будущее.

comments powered by Disqus