The Prime Russian Magazine

А. Л.

В 70-е было модно воспитывать «по Споку», потом все увлеклись системой Монтессори и ее принципами свободного воспитания, затем появились Сирсы со своей таблицей соответствия возраста и умений, а кто сейчас главный?

Е. В.

Сейчас нет единого кумира, главный источник информации — доктор Интернет: родительские форумы, документальные фильмы про первые годы и первые дни. И чем менее мнения профессиональны, тем лучше они поглощаются и перевариваются. Достаточно этого или нет, мы не знаем, но то, что люди узнают из Интернета, — это точно. Вместо того чтобы обращаться к специалисту, не только к психологу, но даже просто к врачу, когда болит живот, проще зайти на форум — спросить, что вам помогло, пойти в аптеку, купить лекарство без рецепта и полечиться. Дешево и сердито. В отношении детей тоже действуют именно так. И на Западе поступают так же, другое дело, что там лучше развита «помогательная» инфраструктура. Не только тренинги, но и группы самопомощи, в том числе для родителей маленьких детей, которые работают так же, как группы анонимных алкоголиков и наркоманов. Эти группы встречаются регулярно, под руководством профессиональных кураторов. Обмениваются впечатлениями, друг друга поддерживают. Группы самопомощи позволяют снять самое главное напряжение, возникающее из-за чувства «собственной родительской некомпетентности», которое вызывает страх и глубочайшую тревогу. У нас групп самопомощи нет, а инфраструктура, объединяющая помогающих специалистов, вообще не развита.

Те же, кто привык читать книжки (в том числе, и с экрана), читают о возрастной и практической психологии. Например, среди самых скачиваемых авторов в разделе психология — Жан Пиаже или Ирвин Ялом, это читабельно, увлекательно и очень полезно. Из наших — Юлия Гиппенрейтер. От поиска единого кумира произошел переход к сбору максимального количества информации.

А. Л.

Какой сейчас самый модный принцип воспитания?

Е. В.

Невозможно в нашей социально разобщенной стране дать универсальный ответ. Потому что совершенно по-разному складывается ситуация в семье матери-одиночки где-нибудь в глубокой провинции справа по карте и молодых родителей в Москве, которые готовы повязать белую ленточку на бутылочку и взять с собой младенца на прогулку с писателями по бульварам. По моему впечатлению, чем выше образовательный ценз родителей, тем чаще встречается не вертикальная, а горизонтальная иерархия в семье. Когда нет идеи, что родители начальники, а дети подчиненные, когда мнение ребенка учитывается и решения принимаются сообща. В случае развода к ребенку не относятся как к предмету, который можно переставлять с места на место и перевозить туда-сюда от бабушки к дедушке, от тети к дяде, от мамы к папе. При горизонтальной иерархии возникает не вертикаль власти, а сотрудничество, дети — это люди, которые имеют свои права и обязательства, люди, с которыми нужно считаться, люди, с которыми интересно. Это не исключает порядка в семье, но случается, что демократичная система приводит к некоторой анархии. Тогда необходимо обращаться к специалистам — психологам, психотерапевтам или даже к психиатрам, но в обществе царит психофобия, поэтому так поступают не всегда. Ею страдает все население, даже те, кто родился после отмены советской власти, — воспоминание о карательной функции психиатрии до сих пор живо. Многие полагают, что поход к психологу их дискредитирует и что обращение за помощью — свидетельство родительского фиаско. И дело опять кончается форумами.

А. Л.

Вопросы воспитания должны находиться в ведении государства?

Е. В.

В советские годы вопросы воспитания подменялись проблемами «формирования личности», а этого следует избегать. А то, что должна существовать инфраструктура, в рамках которой семья получает помощь и поддержку, — безусловно. Советская женщина должна была оставаться активным членом общества, поэтому ребенка как можно раньше нужно было определить в госучреждение, тем самым размывалась идея семейного воспитания. Потом, в момент демографического спада, когда детские сады и ясли позакрывались, заговорили о том, что ребенок может прекрасно воспитываться и в семье. Сейчас опять вспомнили про учреждения, частные или государственные — не важно. Но отношение к этому среди специалистов очень и очень разное. Всякий раз, когда возникают острые ситуации с симптоматическим поведением у детей, например, недавняя «эпидемия самоубийств» в Москве, начинаются разговоры о том, что дети слишком предоставлены сами себе, живут без семьи, испытывают одиночество и потому подвержены разного рода влияниям. Можно с этим соглашаться, можно не соглашаться, но у семьи должен быть выбор — самим воспитывать ребенка или опереться на помощь специальных структур. Ведь семьи организованы по-разному. Для нас по-прежнему дико, что если ребенок заболевает, то больничный берет отец, а не мать. Или что жена хорошо зарабатывает и кормит семью, а отец сидит с детьми. Сегодня даже самая продвинутая российская семья несет черты патриархальности, сексистского подхода к распределению ролей в семье. Это традиция русской семьи, и как всякая традиция она прекрасна и ужасна одновременно.

А. Л.

Кстати, о традициях. По свежим данным ВЦИОМ, 33% современных родителей применяют к своим детям телесные наказания, 17% до сих пор порют их ремнем. Более половины опрошенных (52%) сами сталкивались с этим в детстве. Что можно сказать об этих методах воспитания?

Е. В.

Главный аргумент, который выдвигают такие родители: «Меня пороли, и вот какой я замечательный вырос». А ты вырос не замечательный, а урод. И такой урод, что бьешь своих детей. И то, что таких людей треть, это как раз пример «ужасности» традиции. Воспитание в патриархальной семье в России было невозможно без телесных наказаний. На самом деле это свидетельство родительского бессилия и недальновидности. Насилие имеет свойство бумеранга, оно воспроизводится и обязательно возвращается. И когда отец колотит своего десятилетнего сына, ему бы не вредно заподозрить, что через несколько лет сын его перерастет и вернет ему все тумаки. Этот ребенок растет в унижении, в обстановке крайнего пренебрежения человеческими правами и не научается уважать ни себя, ни другого.

А. Л.

Часто ли бывает, что люди не могут справиться с собой и ситуацией и распускают руки?

Е. В.

Именно тогда они и обращаются за помощью к специалисту. И иногда бывает, что достаточно назвать то, что они делают, словом «насилие», чтобы паттерн взаимодействия изменился. У меня на приеме был замечательный отец, преподаватель математики, он привел мальчика лет одиннадцати, который убегал из дома (впрочем, недалеко — спал в лифте). Мальчишка, по словам отца, особенных способностей к точным наукам не проявлял, что его раздражало, и он стал с ним заниматься. «Я его не бью,  — говорил он, — но на спинке стула висит ремень. Я хочу добиться, чтобы он получал пятерки по физике и математике, потому что в нашей семье все получали пятерки по физике и математике». И тут оказалось достаточно сказать отцу, что висящий на стуле ремень и есть самое настоящие насилие, потому что это запугивание и психологическое давление. И ровно в связи с этим его горячо любимый сын ночует в лифте, а не в своей кровати.

А. Л.

Существуют ли сейчас проблемы в общении с детьми, которых раньше не было?

Е. В.

Часто приходится сталкиваться с ситуацией, что дети становятся в чем-то более компетентными, чем родители. Например, быстрее овладевают иностранными языками или новыми технологиями. Таким образом, роли меняются, меняется взаимная ценность — есть нечто, что родители не могут сделать без детей, это очень повышает статус ребенка в семье. На мой взгляд, это способствует более равноправным отношениям, но есть люди, которым трудно с этим смириться. Они ко мне с этим приходят. Вдруг оказывается, что ребенок недостаточно вежлив, недостаточно почтителен, что ребенок занят тем, чего я не понимаю, и не пускает меня в эту жизнь, и у нас нарушается взаимопонимание. А главное, ребенок перестает быть удобным, подчиняемым, делается избыточно самостоятельным.

А. Л.

Моральные дилеммы современных родителей — читать или не читать страничку ребенка «Вконтакте», залезать ли в телефон, какие еще?

Е. В.

Никаких новых моральных дилемм — есть вещи, которые необходимо соблюдать при взаимодействии с любыми людьми: не досматривать, не обыскивать, соблюдать границы. Родителям это трудно, но приходится осознать, что есть вещи, которые они не могут контролировать. Например, они не могут быть уверены, что благодаря их контролю ребенок никогда не попробует курить марихуану, если сверстники это делают. С этим приходится смиряться, другое дело, что ребенок, который благодаря семье усвоил представления о ценности человеческой жизни, просто пожалеет своего здоровья и не станет этого делать систематически. Приходится рассчитывать именно на это, а не думать, что ты можешь эту ситуацию контролировать.

Часто приходят люди, которые жалуются, что ребенок завел неподобающую компанию. Мы не можем контролировать друзей своих детей, мы можем либо вступить в конкуренцию, либо завязать с ними отношения, либо смириться. Это вопрос соблюдения границ личностного пространства. Вопрос соблюдения прав ребенка как человека.

Но это улица с двусторонним движением, и есть вещи, которые родители вправе требовать. Например, соблюдения порядка на территории, которая считается общей для всех. Скажем, если ребенок не стелет свою постель, самый разумный совет, который можно дать возмущенным родителям, — закройте дверь к нему в комнату. Но разбрасывать свои вещи по всему дому он не должен. Если в семье заведен порядок, что нужно предупреждать, когда задерживаешься, этому правилу должен следовать каждый без изъятия. Правила должны быть оглашены для того, чтобы они могли соблюдаться. Причем соблюдаться симметрично, всеми членами семьи.

comments powered by Disqus