The Prime Russian Magazine

Big_dossie31-27-2

Жак Деррида
Шибболет — для Пауля Целана

Печальная история «шибболета» из библейской Книги Судей, интерпретируемая Деррида по мере движения сквозь тексты Пауля Целана, напоминает трагически перевернутую версию известного анекдота: «Скажи пароль! — „Пароль“. — Проходи!». Ефраимитам говорят то, что, собственно, нужно сказать («шибболет»), но они не могут сказать это слово правильно, поскольку не способны услышать свою ошибку, которая выдает их. Это своеобразная криптосистема с открытым или публичным ключом: передаваемое сообщение нужно «просто повторить», то есть воспроизвести его в исходном виде, который передается вместе с ним же, однако возможность такого воспроизведения зависит от того, чем невозможно управлять, от ничего не значащего различия в произношении, отсылающего к происхождению, истории, сообществу. Для успеха ефраимитам понадобилась бы «лазейка» (в том числе криптографическая — trapdoor), ведь они желают перейти вброд Иордан, но она совпадает с ними самими, с их телом и голосом, который невозможно изменить. «Шибболет» помечает мельчайший, но предательский разрыв в простейшем повторении «пароля». «Шибболет» можно прочитать как традиционалистский аргумент, обнаруживающий значимость минимальных различий. Но Деррида обращает внимание на то, что речь о братьях, о междоусобной войне и бойне. Народ, говорящий на одном языке, разделяется, увязает в распре, извлекает из самого себя ничтожные основания для геноцида. «Шибболет» как уникальная сигнатура, дата или «обрезание» указывает на невозможность «собственного», которое бы осмысленно, «по существу», отличало нас от других, и в то же время на обязательное воспроизведение этого «непроизносимого» различия, ускользающего вместе с самим моментом его обнаружения (или смертью ефраимитов). ―(Дмитрий Кралечкин)

Джулиан Ассанж
Шифропанки: свобода и будущее интернета

Американский историк Дэвид Кан в классической книге 1967 года «Взломщики кодов» писал, что поскольку у дешифровальных служб в силу рода их занятий никогда не было своего летописца, то он решил взять на себя эту миссию, изложив историю движения от древнеегипетского города Менет-Хуфу до своего времени. Если бы он писал эту книгу сейчас, она, очевидно, заканчивалась бы одой Ассанжу, ибо он не только практик, но и (в отличие от, например, Сноудена) идеолог. Кибер-анархист Ассанж исходит из того, что интернет, стартовав как инструмент освобождения, сегодня скорее создает угрозу человеческой цивилизации, незаметно («бесшумно», пользуясь определением автора) став опаснейшим проводником тоталитаризма и глобального наблюдения. Из «платонического царства идей и информационных потоков» интернет превращается в обычный придаток государств и корпораций, который приструнит любую независимость, владея оптоволоконным кабелями, серверами и наземными спутниковыми станциями. Единственное спасение — в криптографическом заслоне (поскольку, по счастью, зашифровать информацию проще, чем расшифровать). По Ассанжу, способность к шифрованию — это не только ключ к свободе, но и изначальное свойство Вселенной. Таким образом, используя свой шифр, человек не только выходит из‑под контроля, навязанного ему государством, но и делает свое личное пространство частью Вселенной. ―(Ред.)

Михаил Куртов
К теологии кода. Генезис графического пользовательского интерфейса

Что зашифровано в шифре или закодировано в коде? Конечно же, Бог. Книга Куртова вписывается в поиски остаточных теологических структур в современности, которыми сегодня часто занимаются гуманитарные науки. Система отношений в графическом пользовательском компьютерном интерфейсе гомологична отношениям между лицами Троицы — Отцом, Сыном и Святым Духом. Вот основной тезис книги. Графический дисплей визуализирует незримую реальность кода, как Иисус «визуализировал» незримую реальность Бога. Техническая и религиозная фазы конвергируют и дивергируют — эта мысль подкрепляется учением французского философа техники Жильбера Симондона, а Средневековье оказывается ближе всего по духу компьютерной эпохе. Соответственно, сегодня программирование переживает тот же этап, который в истории религиозной мысли отразился в схоластике. Не провалиться в безумные паранаучные теории, находящие все во всем, автору позволяет понятие гомологии, которая не равна ни метафоре, ни аналогии, ведь последняя предполагает различие и повторение, а не различие и тождество, как гомология. Вопрос, о чем говорит это присутствие теологии в коде — о смерти Бога или о «его рождении в вещах», — остается открытым. ―(Инна Кушнарева)

Андрей Синельников
Шифры и революционеры России

Монография, посвященная роли, которую сыграл шифр в новейшей отечественной истории, — точнее, истории русской революции с 1860‑х до 1920‑х годов. Мы узнаем о существовании криптографической подоплеки того, каким образом именно РСДРП удалось стать единственной организацией, способной захватить в полностью анархизировавшейся стране власть, а затем удержать ее и заново наладить функционирование государства. Автор, проанализировавший около четырех сотен криптограмм и расколовший около четырех десятков текстов, ранее не поддававшихся расшифровке, доказывает, что именно социал-демократы, а не эсеры, оказались лучшими учениками народовольцев. Центральная часть книги посвящена истории газеты «Искра», нелегального печатного органа, на котором было испробовано создание «партии нового типа». Синельников объясняет, каким образом вчерашние студенты и курсистки — все эти юноши, стучавшиеся по ночам в чужие двери с паролем «Мне нужно видеть царя персидскаго», и девушки, перевозившие в карманных зеркальцах зашифрованные кодом лермонтовских «Трех пальм» письма одних агентов другим, — умудрились выигрывать длившиеся годами сражения с матерыми профессионалами; почему в качестве шифров выбирались обычно стихи Крылова, Пушкина, Лермонтова, Некрасова и Надсона   — и почему большевичка Стасова пользовалась собственным ключом из семи слов: 1) телефония; 2) привычка; 3) хитрюга; 4) будущее; 5) мездра; 6) сцепщикъ; 7) женьшень? (Да просто потому, что именно в них содержались все буквы алфавита.) Успех революций и история иных очень больших стран зависят всего от нескольких слов — и даже букв. ―(Ред.)

Саймон Сингх
Книга шифров. Тайная история шифров и их расшифровки

Тайнопись подразделяется на собственно криптографию (зашифрованное сообщение) и просто стеганографию, то есть скрытое сообщение: так, например, в XVI веке итальянский ученый Джованни Порта прятал послание внутри сваренного вкрутую яйца, записав его специальными чернилами на скорлупе. Раствор проникал сквозь скорлупу и оставлял сообщение на поверхности белка, скорлупа же оставалась девственно чистой. Английский писатель создал историю криптографии, опираясь на самые разнообразные сюжеты — от военных радистов навахо и иероглифических разгадок Жана-Франсуа Шампольона до алгоритма «Люцифер» и брачных игр викторианских любовников, замаскированных под газетные объявления. Но это не только компендиум исторических анекдотов разной степени известности — Сингх возводит шифрование в некий архетип сознания, сама история человечества у него предстает как непрерывный поединок между шифровальщиками и дешифровальщиками. В наши дни дилемма выглядит по‑другому: шифрование представляется единственным способом защитить нашу частную жизнь, однако подобные криптографические чаяния неминуемо вступают в противоречие с требованиями государственной безопасности. Иными словами, как прочитать сообщение на белке яйца, не разбив при этом скорлупы, по‑прежнему никто не знает. ―(Ред.)

Марк Сэджвик
Наперекор современному миру

Самая тайная и, возможно, самая противоречивая из великих идей XX века, созданная французским философом, прожившим большую часть жизни в Египте и страдавшим склонностью к опиуму (в молодости) и паранойе (в старости), и доведенная до поп-блеска римским писателем и оккультным фашистом, впоследствии ставшим духовным отцом «Красных бригад». Конечно же, речь о традиционализме — последнем оплоте философской серьезности в эпоху тотального сарказма, осмелившемся заявить, что неистовствующей вокруг Кали-Юге и (как выражался российский идеолог этой теории Александр Дугин) «елевсинским топям современного мира» обязан прийти конец, а Традиция неизбежно вобьет гвоздь в крышку гроба модерна. Есть удивительный парадокс в том, с какой силой почти монашеская в своем аскетическом отрицании мира идея Традиции весь последний век привлекает самых отчаянных эксцентриков и шутов; есть и другая загадка: почему традиционализм, словно по лекалу скроенный для того, чтобы увлекать и организовывать массы, почти нигде не стал реальной политикой (наиболее крупное исключение — тот же Дугин, которому в книге посвящено целых две главы), оставшись герметическим шифром для посвященных. И трудно представить, кто еще из современных интеллектуалов мог бы осуществить подобное исследование (читай: дешифровку) с теми же совершенством и полнотой, как Сэджвик — выпускник Оксфорда, некогда обращенный в восточную ветвь ислама в Каире (под духовным именем Абдульазим), а ныне преподающий на профессорской ставке в Орхусском университете в Дании. ―(Георгий Мхеидзе)

Фредерик Уинтерботем
Операция «Ультра»

Про то, как немцы придумали шифровальную машину «Энигма», а англичане при помощи польской разведки и команды своих математиков, среди которых были молодой гений Алан Тьюринг и шахматист Стюарт Милнер-Барри, взломали ее, не слышал только ленивый, об этом сняты не самые плохие художественные фильмы. Эта книга о другом. Во время войны Уинтерботем ведал вопросами безопасности и сохранения тайны всей дешифровальной системы «Ультра», поэтому на своих страницах он лишь частично касается технической стороны раскрытия «Энигмы». Основное же внимание он уделяет тому, как союзники использовали этот успех против гитлеровской Германии, перечисляя, какие тайны ставки фюрера и верховного главнокомандования удалось добыть англичанам с помощью созданной ими системы «Ультра», а также тому, какими секретами они делились со Сталиным, не просто не раскрывая источник информации, а специально путая следы, а какими не особо спешили. Книга Уинтерботема — интереснейшее описание фирменного английского modus operandi, который недоброжелатели называют умением «таскать каштаны из огня чужими руками», того самого, благодаря которому Англия, уже давно ничего толком не производя, до сих пор остается финансовым центром Западного полушария и меккой амбициозных выскочек со всех концов планеты. ―(Андрей Карагодин)

comments powered by Disqus