The Prime Russian Magazine

Big_dossie31-26-2

Ишмаэль Бих
Завтра я иду убивать. Исповедь мальчика-солдата

Если разобрать на части, подобно АК, каждую страницу этой книги, деталей с лихвой хватило бы, чтобы накачать ненавистью самое доброе сердце, — но вместо этого они вызывают оторопь, дрожь, оцепенение: страшное здесь — мучительный и мгновенный переход от мира к войне, причем войне бессмысленной и тотальной. Двенадцатилетний мальчик, от лица которого ведется рассказ в этой книге, вместе с друзьями отправляется в одно из селений Сьерра-Леоне на музыкальный конкурс, а на следующее утро уже скрывается в лесах, утратив связь с семьей и несколько десятков раз став очевидцем мучительных смертей, насилия и кромешного хаоса. В определенный момент скитания, казалось бы, подводят его к месту, где нашла приют его семья, но за несколько часов до этого боевики обращают селение в груду пепла. Из мальчишек, оказавшихся на территории правительственных войск, формируются отряды обороны; всех обучают обращению с оружием — самым маленьким, неспособным самостоятельно держать автомат, подставляют стулья, — и несколько дней тренировок вкупе с обильными дозами наркотиков превращают их в бойцов, ведущих войну против себе подобных, отличающихся только отсутствием зеленых повязок на голове. В сущности, эта книга — по‑детски откровенный рассказ о насилии и выживании, литературный эквивалент «Апофеоза войны», — трактуя войну как нечто, являющееся из ниоткуда, «просто так», тем самым утверждает ее абсолютное могущество; предвидеть ее, вопреки европейской философии толерантности, невозможно. Действительно, иди речь о каком‑либо другом континенте, излагаемые автором события незамедлительно показались бы апокалипсисом; «чернота» Африки, однако, стала стереотипом пострашнее иного оружия. Ценность этой книги — полученная из первых рук информация о быте, жизни, взаимоотношениях, традициях, укладе, увлечениях (один пример: главный герой цитирует отрывок из «Юлия Цезаря» Шекспира, беседуя с лейтенантом правительственных войск), дающая возможность через топот «сотен ног, обутых в буцы» расслышать звуки мирной жизни, которые долетают до читателя в самый драматичный миг — in those final seconds from disaster. ―(Александр Юсупов)

Детальмо Пирцио-Бироли
Культурная антропология Тропической Африки

Детальмо Пирцио-Бироли (1915–2006) — итальянский дипломат, политолог и ученый-африканист, вознамерившийся — на основе наблюдений и исследований во время многочисленных путешествий по континенту — собрать воедино и представить наиболее полно информацию о культуре Тропической Африки. Уже в предисловии автор указывает свою позицию как «филоафриканскую». В связи с этим в первой части книги Пирцио-Бироли знакомит читателей с традиционной африканской культурой: выживание, воспроизводство, производственная система, мораль, организационные структуры и т. д. Во второй части он анализирует травмы, нанесенные африканскому континенту традиционной европейской культурой в эпохи колониализма и постколониализма. «Европейская культура под покровом заинтересованных „цивилизаторских“ идеологий в действительности преследовала в Африке цели и использовала методы эксплуатации, не отличающиеся от тех, которые применялись в области экономики. Европейская культура была навязана в ограниченных социальных секторах точно так же, как были навязаны плантационные хозяйства на плодородных землях, — исключительно в интересах колонизаторов и без малейшего внимания к жизненным устремлениям африканских обществ и гармоничному культурному развитию». Центральная идея автора — мысль о «культурной революции»: экономическое развитие, ранее считавшееся приоритетом для Африки, должно опираться на изменения в культуре. Африка должна осмыслить завоеванную политическую независимость — и получить ориентиры для экономического роста. ―(Екатерина Головко)

Карен Бликсен
Из Африки

«Из Африки» часто оказывается единственной книгой не только о Кении, но и об Африке вообще, известной среднестатистическому западному читателю (еще чаще о ее содержании судят по сидниполлаковской экранизации, награжденной «Оскаром»). Романтическая автобиография Карен Бликсен, датской писательницы-баронессы (1885–1962), прожившей в Кении много лет, рисует мир, пронизанный древней магией, мир волшебной сказки — мир, в котором рассказчица до сих пор чувствует себя «хозяйкой» и никогда не забывает о незыблемой иерархии, разделяющей ее, человека первого сорта, и простое население. Ее любовь к Африке — это ностальгия по Аркадии, по ушедшим с европейского континента временам и укладу жизни, когда одни были хозяевами, а другие — их вечными слугами. Здесь можно умиляться простоте и чистоте местного населения — и, ничем не рискуя, сравнивать его с домашними животными. Текст Бликсен — символ колониального периода и колониального типа мышления — был подвергнут суровой критике со стороны интеллектуалов и писателей с континента. Нгуги Ва Тхионго назвал эту книгу одной из самых опасных из когда‑либо написанных про Африку. ―(Екатерина Головко)

Александр Стесин
Вернись и возьми

Александр Стесин — врач, поэт и писатель, с десятилетнего возраста живет в Нью-Йорке. «Вернись и возьми» — история о годе работы в Гане в составе «Врачей без границ», а также описание нескольких путешествий по Западной Африке; именно в этой книге впервые для отечественного читателя была открыта Западная Африка как культурное пространство. «Чужестранец, — цитирует Стесин африканскую пословицу, — подобен ребенку: все замечает и мало что понимает». Единственный способ погрузиться в культуру — изучение языка: Стесин выучил тви, самый распространенный язык в Гане; репликами на нем испещрены страницы книги. Стесин исследует границы между владением языком и безъязычием: присутствием в обществе с пониманием многоступенчатых связей в культурной системе народа и наблюдением за ним извне. Безъязычие здесь — не только непонимание языка, но и пребывание в «уютной всепоглощающей летаргии» малярии, которой рассказчик заболевает. «Тропический воздух кажется непреодолимым. Как будто все время дышишь предвестием грозы или предчувствием лихорадки. Все дело в незащищенности, стало быть — в свободе. Свобода — угроза момента. Взгляд, брошенный туда, где тебя не будет. Как бы санкофа наоборот. Это в детстве казалось: можно избежать чего угодно, если только заранее четко представить себе, как оно будет. Где то, чего с самого начала ждешь и боишься? Ближе и ближе. При том что нигде». ―(Екатерина Головко)

Big_dossie31-26-3

Иржи Ганзелка и Мирослав Зикмунд
Африка грез и действительности

Двое друзей-студентов из Праги дали себе зарок: посетить все пять континентов. И как только закончилась Вторая мировая война, убедили автомобильный концерн Tatra профинансировать их путешествие через всю Африку с севера на юг, от Касабланки до Кейптауна. Так родилась одна из самых знаменитых книг о путешествиях, общий тираж которой только в соцлагере превысил шесть миллионов экземпляров. Фактически именно два чеха впервые описали и показали на фотографиях европейцу, до того вынужденному довольствоваться туманными строками Селина и Рембо, что такое Африка. Но сегодня книгу Ганзелки и Зикмунда следует признать выдающейся по совершенно иной причине: тщательное описание автопробега европейцев по Африке в конце 1940‑х годов выглядит как энциклопедия жизни доживающей последние годы европоцентричной, колониальной цивилизации, в которой из всех богов главными почитают индустрию и культурного (то есть белого) человека. Апартеид апартеидом, но на фоне нынешних времен можно представить себе, что будет с двумя двадцатилетними чехами, которые отправятся по подобному маршруту вдвоем на машине без охраны. Та Африка выглядит невинной, как ведомственный санаторий в Сочи. ―(Андрей Карагодин)

Марк Боуден
Черный ястреб сбит

Могадишо, Сомали, октябрь 1993 года. После ряда неудач с доставкой гуманитарной помощи населению захваченных повстанцами территорий американское командование предпринимает попытку ликвидировать ближайшее окружение полевого командира Мухаммеда Фарраха Айдида, удерживающего под своим контролем один из районов разрушенной многолетней гражданской войной столицы. Задача, поставленная перед рейнджерами и спецназом «Дельта», — высадиться с вертолетов в указанном квадрате, напасть на кортеж главаря клана, захватить пленных и доставить их на базу. Операция, поначалу расценивавшаяся как «молниеносная», в итоге заняла более суток, обернулась потерей двух вертолетов «Черный ястреб», унесла жизни сотен сомалийцев и двух десятков американских солдат — и воплотилась, благодаря изданным впоследствии воспоминаниям непосредственного участника событий Марка Боудена, в один из наиболее ярких литературных отчетов из горячих точек африканского континента. Первые же страницы книги направляют читателя прямиком в сомалийский ад — и заподозрить автора в намеренном сгущении красок было бы по меньшей мере несправедливо. С самого начала «что‑то пошло не так»: один из бойцов неловко приземлился в процессе десантирования, другой случайно разбил себе лицо прикладом, высадка произошла на порядочном расстоянии от заданного места, спустя секунды случилась первая потеря; в уличных перестрелках, завязавшихся после того, как от брошенной гранаты рухнул борт «Супер-61», американский спецназ вел прицельный огонь на поражение, уничтожив множество мирных жителей. Хаос войны, прямой эфир из которого — эта книга, дополняется перманентным ощущением абсолютной ее чуждости для тех, кто оказался в эпицентре боевых действий, чтобы выполнить свою работу; сжимая оружие и пробегая по занесенным песком и изрешеченным пулями улицам, они «закрывают глаза и представляют себя дома», но это ровно тот случай, когда хвост виляет собакой, а пальцы воспринимают только команду нажать на спусковой крючок. В XXI веке войны с участием солдат со звездно-полосатыми нашивками окончательно сменили название на «локальные спецоперации», и вслед за ними форму сменили и воспоминания ветеранов (яркий пример — повесть морского пехотинца Майкла Питра о ремонте иракской дороги — плато, начиненного бомбами, «где каждая песчинка отчаянно хотела убить нас»). «Черный ястреб» — пожалуй, последний культовый образчик литературного боевика, тот самый, что наматывает кишки на кулак и после прочтения оставляет в ушах отчетливый стрекот пулеметных выстрелов. ―(Александр Юсупов)

Грэм Хэнкок
Ковчег Завета

Корреспондент The Economist в Восточной Африке, Хэнкок в начале 1980‑х годов очутился на премьере первого «Индианы Джонса» — и сообразил, что потерянный ковчег, о котором идет речь в фильме, говорят, хранится совсем рядом, в Эфиопии; почему бы не выяснить, как эта реликвия очутилась в таком странном месте и что там на самом деле произошло? Следующее десятилетие своей жизни Хэнкок посвятил реконструкции странных приключений царицы Савской и расследованию того, каким образом ковчег из храма Соломона в Иерусалиме оказался за несколько тысяч километров к югу, в часовне при церкви Марии Сионской. Охваченная гражданской войной Эфиопия 1983 года была не лучшим местом для полевых исследований, однако Хэнкок облазил дворцы, катакомбы и обелиски Аксума, на месте проверил правдоподобность легенд об участии таинственных белых людей («контингент тамплиеров», явившихся за ковчегом-Граалем?) в строительстве монолитных церквей в Лалибеле, попытался привлечь монахов из монастырей на островах озера Тана, где ковчег хранился на протяжении 800 лет, к расшифровке книги «Кебра Нагаст». Затем он побывал в суданском Мероэ, заглянул под каждый камень в руинах храма на острове Элефантина в Асуане, приехал в Иерусалим. Это травелог — и одновременно приключенческая хроника, конспирологический триллер — и документальная летопись, учебник по практической археологии — и гимн некабинетной науке; даже Индиана Джонс не смог бы сделать больше. ―(Ред.)

Александр Булатович
С войсками Менелика II Третье путешествие по Эфиопии

Офицер, географ, этнограф, начавший службу в гусарах, а закончивший в монахах, Александр Булатович (1870–1919) совершил четыре путешествия в Абиссинию ; именно через Булатовича в русскую культуру Серебряного века проник «вирус Африки». 90‑е годы XIX века были эпохой, когда в столкновениях английских и французских империалистов решалось будущее Африки; в этой территории была заинтересована еще одна сторона — Абиссиния, весьма крупная держава, способная выставить двухсоттысячную армию. «С вой-сками Менелика II» — литературный дневник Булатовича; «Третье путешествие по Эфиопии» — коллекция его докладов о ходе выполнения секретной разведывательной миссии главе русского консульства в Восточной Африке. Это выдающийся травелог; но помимо описаний экзотических местностей, племен и их обычаев здесь обнаруживаются советы, как реорганизовать эфиопскую армию и где лучше заминировать реку, чтобы туда не сунулись англичане, в каких местах необходимо построить дороги и поставить таможенные пункты. Bête noire Булатовича — Англия; однако Булатович последовательно отвергал и все соблазнительные проекты французских коллег построить в Африке российский порт: Россия, по мнению Булатовича, должна была заботиться о единении церквей, помогать православным — но не участвовать в колонизации; именно последовательным идеализмом он и отличался от своих «аналогов» ХХ века — Лоуренса Аравийского и Якова Блюмкина. Собственно, «гуманитарные миссии» Булатовича задали вектор для всей современной отечественной африканистики. ―(Ред.)

Бэзил Дэвидсон
Африканцы. Введение в историю культуры

Бэзил Дэвидсон (1914–2010) — один из крупнейших специалистов по истории Африки; англичанин, он тем не менее отказался от европоцентристских взглядов. Задачей этой работы было представление европейцам культуры преколониальной Африки: система прав и обязанностей, космология, тайные сообщества, религия, торговля и многие другие практики. Например, космогония догонов — народа, проживающего на юго-востоке Мали, — описана так: «Мироздание началось с яйца, содержавшего изначальные зародыши всех вещей; эти зародыши превратились сначала в семь удлиненных сегментов, представляющих семь основных семян развития, которые затем обнаруживаются в человеческом теле и которые символизируют организацию вселенной, человека и общества». Догонами панорама верований не исчерпывается — мы узнаем, как обстоят дела у их соседей бамбара (проживающих уже не только в Мали, но и в Кот-д’Ивуаре, Гвинее, Мавритании и Гамбии), затем у более удаленных моси (Буркина-Фасо, Гана) и фон (Бенин, Нигерия), и даже как они обстояли у шумеров. Столь широкий кругозор рассказчика позволяет читателям критически оценить не только частично утраченный мир, но и навязанные Африке постколониальные политические институции, которые сам автор называет «политическим занавесом, разрисованным парламентскими символами европейского происхождения и представляющим собой лишь фасад системы, состряпанной по образцам чуждых Африке культур». Вывод, к которому приходит Дэвидсон, таков: «Африке необходима революция, которая была бы глубоким, созидательным процессом, которая придала бы ей новые силы и открыла бы перед ней путь к свободе». Будущее африканских стран, убеждает автор, связано с их культурными и политическими истоками, а не с наследием, которые оставил после себя колониализм. ―(Екатерина Головко)

Свен Линдквист
Уничтожьте всех дикарей

Писатель, путешественник и знаток земельного права Линдквист скандализировал европейскую общественность, поставив знак равенства между понятиями «прогресс» и «геноцид». Отправившись в путешествие по Сахаре с «Сердцем тьмы» Конрада в руках, он вынес из этой многодневкой тряски по пустыне неприятный для европейцев урок: гитлеровский нацизм был логическим продолжением колониальной политики британцев, которые, завоевав полмира и умертвив десятки тысяч аборигенов, старательно замели следы и вышли чистенькими из этой истории. Европейцы в XIX веке ошибочно решили, что их техническое преимущество — это преимущество цивилизационное. Колонизация англичанами Африки проходила под эгидой приучения дикарей к культуре, а на деле была продиктована нехваткой земли. Когда же для запада Европы тема земли уже перестала быть актуальной, эту идеологию взял на вооружение Гитлер. Охота за новыми территориями и дефицит энергоресурсов: главные причины массового геноцида укоренены в архаических инстинктах европейцев, которые, согласно Линдквисту, лишь притаились, но не исчезли. ―(Наталья Бабинцева)

comments powered by Disqus