The Prime Russian Magazine

Big_dossie31-19-2

Рышард Капущинский
Император Шахиншах

Автор, легендарный польский репортер, ставший свидетелем 28 революций, из разрозненных материалов, скопившихся на рабочем столе, воссоздает картину крушения режима шаха Резы Пехлеви. Цитаты из газетных вырезок, расшифровки диктофонных записей, архивные фотографии, разговоры на улицах, телевизионные комментарии — в книге так же много выступлений от первого лица, как и самих лиц. Как случилось, что страна, которая в начале 1950‑х обрела почти идеальный правящий дуэт — светского бонвивана шаха и премьера-демократа Моссадыка, — стала жертвой большой международной авантюры, в результате которой парни, вчера танцевавшие рок-н-ролл, встали под знамена фундаментализма? Капущинский пытается обнаружить точки невозврата, когда становится возможным то, что вчера казалось бредом. В книге есть ключевая метафора: Иран дал миру исключительно бесполезные с производственной точки зрения вещи — поэзию, миниатюру и ковер; если лезть в эту страну с меркантильными целями, непременно напорешься на неприятность. ―(Наталья Бабинцева)

Реза Калили
Время предавать

Имя автора — вымышленное. Активист антишахского переворота 1979 года, вступивший в иранский Корпус стражей исламской революции, со временем радикально отошел от «линии имама» и, решив, что пришло «время предавать», добровольно стал агентом ЦРУ. В этой книге много странного. Слишком показательно выглядят судьбы «трех мушкетеров», главных героев книги, в прошлом — закадычных друзей: один стал врагом новой власти и был убит, второй перешел на службу в корпус стражей и сделал карьеру, а третий (автор) одумался и ступил на путь предательства. Слишком отвечает зловещий образ шиитской теократии той сконструированной в Америке контрастной картине мира, где Иран нарисован новым Мордором. Вызывает подозрение и внезапная — задним числом — идеализация светского Ирана. Даже псевдоним автора, Реза, совпадает с шахским именем. Не стоит забывать, что Реза Калили — тот самый человек, который в свое время напугал слушателей радиостанции TruNews информацией о том, что Иран готовится за шесть месяцев истребить половину населения земного шара, исполняя пророчество о конце времен. ―(Наталья Бабинцева)

Анри Корбен
Световой человек в иранском суфизме

Лик, источник света и воспринимающий его «световой человек» — ключевые темы, имеющие специ-фическую интерпретацию в рамках зороастризма, манихейства, герметики и суфизма. Их суть включает в себя ряд географических терминов, однако в данном случае речь идет о географии мистической (Север как порог инобытия, Первовосток как небесный полюс духовного восхождения), определяющей не путь, а связанную с Востоком, в том числе этимологически, ориентацию человека, точку его присутствия. «Световой человек» — сущность реальности, человек вечный, представляющий собой в то же время двойника живущего на Земле — и одновременно ту силу, которая ведет сокрытую в нас частицу Света к воссоединению со своим целым; в нем сокрыт центр бытия, точка единения противоположностей — истока и цели, пути и провидения, божественного и сатанинского, дня и ночи. Автор книги, крупнейший французский философ, историк религий и востоковед Анри Корбен, на основании главных иранских теологических и философских текстов анализирует природу силы света, архетип и физиологию «светового человека», способы восприятия света через различные органы чувств (цвето-световые видения, «слух сердца», позволяющий услышать послание свыше и смысл откровений). Учение о свете, одна из основ восточных мистических учений (в частности, иранского суфизма), стала важным компонентом искусства манихейской иконографии и персидской миниатюры. ―(Александр Юсупов)

Маржан Сатрапи
Персеполис

Захватывающие мемуары ирано-французской писательницы, сделанные в виде комикса. Маржан Сатрапи, в конце 1970‑х годов тегеранская девочка из богатой вестернизированной семьи, рассказывает о потрясенном революцией и войной с Ираком родном городе. Родители Сатрапи — убежденные марксисты и противники шахской монархии — ратуют за революцию, однако, когда исламские фундаменталисты захватывают власть и устанавливают строгие законы шариата, разочаровываются в ней. Сатрапи, уже подросток, не хочет подчиняться новым законам, она слушает Iron Maiden, носит джинсы, кроссовки Nike и еле прикрывающий голову платок. Из-за опасности, которой она себе подвергает, родители решают отправить ее во французский лицей в Вене. «Персеполис» полон захватывающих автобиографических деталей частной «харамной» жизни светских иранцев: дядя Маржан занимается производством вина в домашних условиях с помощью религиозной служанки, которая давит ногами виноград прямо в ванной, одновременно отчаянно прося прощения у Аллаха. С исторической точки зрения книга довольно предвзятая и отражает взгляд именно бывшей иранской элиты, но она и не претендует на звание учебника. В ряду десятков достаточно штампованных мемуаров о постреволюционном Иране, «Персеполис», безусловно, один из самых интересных благодаря талантливым выразительным рисункам и личному — трогательному и остроумному одновременно — повествованию. ―(Евгения Ковда)

comments powered by Disqus