The Prime Russian Magazine

Big_dossie31-16-2

Томас Фридман
Жаркий, плоский, многолюдный

Скандально известный колумнист The New York Times Томас Фридман — неоконсервативный политический аналитик и комментатор внешней политики, апологет войны в Ираке и объект насмешек прогрессивных американских медиа. Это, однако, не мешает ему быть одним из самых известных журналистов, автором ряда книг и лауреатом Пулитцеровской премии. «Жаркий, плоский, многолюдный» — это эпитеты к слову «мир» и своеобразный сиквел к написанной чуть ранее книге, чествующей глобализацию, — «Плоский мир». Если в «Плоском мире» Фридман ратует за распространение консьюмеризма, который якобы способствует экономическому росту и стабильности, по всему миру, то в книге «Жаркий, плоский, многолюдный» он неожиданно выступает с критикой самого себя, осознав, что рост потребления в мире до американского уровня истощает природные ресурсы планеты, прежде справлявшейся с сугубо американской ненасытностью. Подобный рост пагубно сказывается на самой Америке, которой приходится покупать дорогую нефть стран Ближнего Востока, таким образом впадая в зависимость от них. Фридман призывает к пресловутой «зеленой революции» и к инвестированию в развитие альтернативных источников энергии. Он доказывает, что в заботе об экологии нет ничего левацкого, и это больше не прерогатива любителей «йоги, обуви Birkenstock и тофу». Одновременно он не отказывается от идеологии свободного рынка и умудряется ввернуть идею о том, что именно внушительное государственное субсидирование нефти и газа привело к глобальному потеплению, таянию ледников и прочим катастрофам. Его же величество Рынок, дай ему полнейшую свободу, естественно, не допустил бы такой катастрофы. Таким образом, будучи талантливым демагогом, Фридман не изменяет себе, и его книга обратила‑таки внимание американской финансовой элиты, занятой лишь погоней за суперприбылью и разработкой новых махинаций для ее получения, на то, что экологическая опасность существует, и для самой Америки в том числе. ―(Евгения Ковда)

Джеймс Траслоу Адамс
Американский эпос

Когда какой‑нибудь среднестатистический усталый герой романа или фильма садится рядом с грудой покрошенных тел врагов и с горечью говорит: «Вот так я освободился от американской мечты», он в очередной раз вспоминает не только самый известный термин, принадлежащий перу Джеймса Траслоу Адамса, но и один из главных символов США вообще. Концепция American Dream появилась в разгар Великой депрессии, когда гос-подствующим настроением в обществе было уныние. Но книга Адамса вместе с фильмами Фрэнка Капры стала тем самым лекарством, которое вылечило Америку от депрессивного синдрома. До этой книги не было слова, которое бы совокупно описывало то стремление к счастью и к новым чудесным возможностям, что столетиями притягивало в США потоки эмигрантов из Старого Света. И вот оно появилось — и прочно поселилось в лексиконе политиков и головах обывателей. Адамс представлял всю американскую историю реализацией подобной мечты; естественно, с определенного момента она обрела более приземленные атрибуты — вроде домика в пригороде и автомобиля, которые приобретаются упорным трудом. Сейчас эта идея явно тоже претерпевает изменения, хотя умирать решительно не хочет. ―(Никита Куркин)

Аллан Невинс
Джон Рокфеллер. Промышленник и филантроп

Эра Дикого Запада хорошо отражена в американской мифологии: ковбои, салуны, апачи… Совершенно забывается, что именно в это время на свет появляются и такие символы Америки, как «владельцы заводов, газет, пароходов», магнаты, символы преуспевания и жизненного успеха для своих сограждан (основатель династии Бушей, мистер Сэмюэл Прескотт Буш, был из их числа — королем железных дорог). Самым удачливым из этой поросли оказался Джон Дэвисон Рокфеллер, богатейший человек среди когда‑либо живших, основатель компании Standard Oil в частности и нефтедобывающей промышленности в общем. Богатство Рокфеллера и его коллег породило в Америке нешуточные опасения, что эти прекрасные люди захватят всю власть в Штатах, — вполне реальные опасения, кстати (именно поэтому на свет и появилось антитрестовое законодательство, тоже впервые made in America). Многие финансово-промышленные династии угасли — но не Рокфеллеры: вплоть до сегодня они остаются в числе самых могущественных людей планеты. И символов Америки, само собой. ―(Никита Куркин)

Big_dossie31-16-3

Артур Шлезингер
Циклы американской истории

Эксперимент (этот термин использует автор текста) американской истории основывался на сочетании в ней традиции и контртрадиции: отцы-основатели США, строившие новое государство на земле, свободной от груза прошлого, видели свою миссию в том, чтобы идти против обреченности истории (сигналы о которой эмансипированная Америка получала из Европы) и теории гарантированного упадка. Для этого был введен в действие особый принцип цикличности (наиболее ярким свидетельством его стали четырехлетние президентские сроки), который Генри Адамс удачно сравнил с маятником: специфика его, однако, такова, что после каждого нового цикла нация не возвращается на прежнюю позицию, а оказывается в новой точке. Рассматривая различные определения полюсов маятника — либерализм против консерватизма, общественная жизнь vs частный интерес или смена поколений, — автор отмечает, что каждый из вариантов нуждается в дополнительном уточнении; важно, что любой по своей природе эволюционен, а при запуске движения в обратную сторону решающее значение приобретает участие лидера, задача которого — сохранение динамики и противодействие чрезмерному ускорению, угрожающему (особенно в последнее время, пишет автор в середине 1980‑х) нарушить устойчивость системы. ―(Александр Юсупов)

Big_dossie31-16-4

Алексей Аджубей
«Серебряная кошка», или Путешествие по Америке

«По бушующим волнам Атлантики, получив в редакции аванс, уплывали семеро романтиков пакетботом „Иль де Франс“». 1955‑й: два года как умер Сталин, до Карибского кризиса восемь лет, до брежневской разрядки — почти 20. Делегация советских литераторов во главе с зятем Хрущева, главным редактором «Комсомольской правды» и идеологом «оттепели» Алексеем Аджубеем пересекает Америку. В этой книжке интересней всего интонация: если Ильф и Петров в 36‑м, посмеиваясь над кое‑какими деталями, не могли скрыть восхищения Манхэттеном, Фордом и Мичиган-авеню, а Зорин с Бовиным при позднем Брежневе фальшиво изображали презрение к капитализму, то Аджубей с Борисом Полевым и компанией разговаривают с Америкой на равных, а то и с некоторым превосходством. Учитывая, что вскоре СССР запустит спутник, потом Гагарина, а затем Кеннеди предложит брать пример с советской системы среднего образования, тон этот кажется вполне уместным. ―(Андрей Карагодин)

Big_dossie31-16-5

Жан Бодрийяр
Америка

Критики жаловались, что это не настоящая Америка, а миф в голове у французов. У этой Америки нет истории и культуры, это последняя из оставшихся «первобытных» стран. В ней нет людей, только ландшафты, в основном пустыня. Хотя она и состоит из одной природы, она по сути представляет собой сплошную гиперреалистическую симуляцию. «Америка» Бодрийяра — идеальный литературный комментарий к фильмам Вима Вендерса или Джеймса Беннинга, к минимализму или лэнд-арту 60‑х. Бодрийяр при этом утверждал, что Америка — будущее Европы. Но из нынешнего дня его взгляд кажется ностальгическим анахронизмом. Сегодня, кажется, уже никто не способен на такое абстрагирование: изобилие мелких деталей загораживает горизонт. ―(Инна Кушнарева)

Big_dossie31-16-6

Фредерик Джексон Тернер
Фронтир в американской истории

Теория фронтира, или теория границы, была сформулирована американским историком Фредериком Тернером в конце XIX века в отношении так называемых свободных земель, постепенно осваиваемых белым населением в ходе колонизационного продвижения к Тихоокеанскому побережью. Суть ее заключалась в трактовке понятия «границы», «рубежа» не только с географической, но и с этнокультурной точки зрения; поясняя специфику Дикого Запада — конгломерата разнородных свободных территорий (колонизация никогда не была завоеванием), автор указывает, среди прочего, на эффективное управление новыми территориями как важный компонент американской демократии — и важный шаг к консолидации общеамериканских идеалов; фронтиры представляли собой новый, прогрессивный способ экономического и социокультурного структурирования пространства в рамках «просвещенной колонизации». Особенность фронтира (и причина, по которой бесполезно искать его аналоги в Европе) состоит в том, что расположен он в «пустых», свободных землях, — так автор называет территории, не освоенные белым населением; понимаемые не столько как демаркационные линии, сколько как направления экспансии, фронтиры были базовыми компонентами национального строительства. ―(Александр Юсупов)

Big_dossie31-16-7

Алексис де Токвиль
Демократия в Америке

Французский аристократ де Токвиль посетил Новый Свет в 1831 году. То была эпоха, когда европейское образованное сословие, пережившее ужасы якобинской диктатуры, Наполеоновских войн, нескольких революций и мятежей, задавалось вопросом: почему же на «тех берегах» революция не привела к гибели десятков тысяч человек? Почему породила процветающую страну с эффективной политической системой? Де Токвиль полагал, что в США творится будущее мира. И постарался ответить на вопрос, почему он уверен, что и у этой страны, и у этой системы — блестящее будущее. Ответы его считаются эталонными до сих пор. ―(Никита Куркин)

Big_dossie31-16-8

Фрэнсис Фукуяма
Америка на распутье: демократия, власть и неоконсервативное наследие

События 11 сентября имели прямым следствием интервенцию США в Афганистан и Ирак, принятие конгрессом Патриотического акта и введение в действие доктрины превентивной войны; неэффективность этих реакций дискредитировала неоконсерватизм как направление политической мысли, одновременно обозначив необходимость срочного поиска альтернативы. Проследить процесс политической трансформации в США интересно еще и в контексте «экспорта демократии», в который так верили неоконсерваторы; мысль об исторической неизбежности демократизации власти, подкрепленная, в частности, скоропостижным распадом СССР, никак не способствует решению главной проблемы текущего момента — одновременного роста радикального исламизма и распространения оружия массового поражения. Сделанное Фукуямой предсказание, что расширение поля демократических процессов лишь усилит влияние исламистских организаций на международной арене, подтвердилось в Египте и в Ливии. Основные тезисы автора (американская мощь наиболее эффективна тогда, когда она незаметна; лучшее доказательство силы государства — обес-печение законности на собственной территории, а не за ее пределами) не снимают, однако, вопроса о техническом подкреплении подобной политики: смогут ли США восстановить утраченный кредит доверия, вновь включиться на общих основаниях в работу международных организаций — и как быть с теми «новыми демократиями» на Ближнем Востоке, строительство которых пока что привело к весьма сомнительным результатам. ―(Александр Юсупов)

Big_dossie31-16-9

Сэмюэл Хантингтон
Политический порядок в меняющихся обществах

Этот автор хорошо известен благодаря своей концепции «столкновения цивилизаций», которой он взбудоражил не одно неискушенное — жаждавшее, чтобы ему «все объяснили», — сознание, особенно в 90‑х годах прошлого века, когда идеи Маркса вышли из моды. Но у Хантингтона есть другая книга, которая и принесла ему в свое время известность и славу, — «Политический порядок в меняющихся обществах». У всех тех, кто интересуется, как управлять страной в самые сложные исторические моменты, эта книга вообще должна быть настольной, однако нас интересуют те фрагменты, которые посвящены Америке. Чем Америка отличается от Европы? Отцы-основатели Соединенных Штатов взяли на вооружение методы управления английской монархии, но монархии не XVIII, а XVI века, эпохи династии Тюдоров, уже лишенной сословных перегородок. «По функциям и власти американские президенты — это короли тюдоровского типа. Линдон Джонсон намного больше напоминает Елизавету I, чем Елизавету II. Британия сохранила форму старой монархии, тогда как Америка сохранила ее содержание. Сейчас Америка все еще имеет короля, тогда как Британия — только Корону». Парадокс американской революции, как и Америки вообще, состоит в том, что и то и другое — явления не только прогрессивные, но и глубоко консервативные. ―(Никита Куркин)

Big_dossie31-16-10

Кирилл Маль
Гражданская война в США, 1861 – 1865

Любое понимание Америки не может, по словам Шелби Фута (чей капитальный труд об истории Гражданской войны в США, увы, не переведен на русский) не «основываться, я имею в виду по‑настоящему основываться, на изучении Гражданской войны. Я совершенно в этом уверен. Она определила нас». С этим согласен и автор отечественного исследования, в целом посвященного военно-технической стороне конфликта. Однако почему же все‑таки Север и Юг сошлись в схватке, в ходе которой погибло 650 тысяч человек? Ответ может быть таков: это было не столкновение классов и сословий, но схватка двух все более и более далеких друг от друга культур, жизненных принципов и принципов управления. И в этой борьбе было далеко не самым главным, быть или не быть неграм свободными. Границы власти — вот вечное американское проклятие. И победа Авраама Линкольна означала усиление власти — наперекор всем мечтам о «маленьком правительстве». ―(Никита Куркин)

comments powered by Disqus