The Prime Russian Magazine

Big_dossie31-15-2

Клайв Льюис
Чудо

Клайв Стейплз Льюис — британский писатель первой половины XX века, профессор английской литературы и известный апологет христианства. Льюис был коллегой и другом Джона Толкиена по Оксфорду и умер в один день с Олдосом Хаксли и загадочно убитым Джоном Кеннеди.
«Чудо» — попытка отстоять возможность чуда в современном мире. Будучи человеком религиозным, Льюис не был слепым адептом христианской веры и креационистом, и в книге он пытается доказать возможность чуда именно логически; доказать — и показать предвзятость современных светских мыслителей и академических исследователей Библии.
Льюис показывает иррациональность натуралистов в их категорическом отрицании сверхъестественного. Если все (вплоть до работы нейронов головного мозга) объяснять физическими процессами, то откуда такая нелепая уверенность — не вера ли? — в бесспорной рациональности мыслей, в нем возникающих? Льюис бьет воинствующих атеистов их же картой — наукой. Во многом аргумент Льюиса сродни пари Паскаля, разве что Льюис не может удержаться в границах жанра философского трактата и поэтому вторая половина книги больше напоминает христианский сай-фай, где непорочное зачатие Христа и его последующее воскресение — сердцевина сюжета.
Учитывая то, что за последние 60 лет никто так и не смог научно опровергнуть аргументацию Льюиса, книга остается хорошим щитом и в сегодняшней борьбе против упрощения и демонизации религий вообще — и христианства в частности. ―(Евгения Ковда)

Big_dossie31-15-3

Гастон Башляр
Поэтика пространства

Всякое жилье (будь то дом как гнездо для тела или обитаемая раковина), по Башляру, — это, в первую очередь, феноменологический опыт пространства, высшая цель которого состоит в том, чтобы обнаружить в доме блаженство и чудо (поскольку скрытое в вещах ничуть не уступает потаенному в человеке). Даже когда мы мало что можем вспомнить, этот центр детских грез и скуки, по Башляру, представляет собой более долговечный дом, нежели реальные воспоминания. Дом, собственно, и есть мечта, поэтому бытовой фразеологизм «дом мечты» в высшей степени тавтологичен, а истинный жилец — всегда мечтатель-алхимик (если пользоваться терминологией Юнга). Даже в абсолютно новом доме нам всегда вспоминается прежнее жилье (а любые воспоминания о внешнем мире — ничто по сравнению с воспоминаниями о доме). Зимой в доме все становится многообразнее, тогда как снаружи все следы заметены, и «бытие ослабляется», внутри уверенно формируются пространство чуда и беспредельность. Основной постулат чудесного Башляр формулирует просто: «Воображение больше, чем жизнь… Мы должны оставить позитивную реальность ради воображаемой и вслушаться в то, что говорят поэты». Совет кажется тем более соблазнительным, что нужно для этого — если воспользоваться этим советом и вслушаться, например, в то, что говорит цитируемый в «Поэтике пространства» поэт Шарль Кро, — немногое: «весьма быстрый глаз, весьма чуткое ухо, весьма обостренное внимание». ―(Ред.)

Нассим Талеб
Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости

Этнический ливанец, выпускник Сорбонны и нью-йоркский финансовый гуру Нассим Талеб написал книгу о событиях, которые изменили мир, притом что никто не мог их предвидеть. Вторая мировая война, 11 сентября, ураган «Катрина», мировой финансовый кризис — сюжетообразующие события новейшей истории казались абсолютно невозможными до той поры, пока не произошли. Анализ их причинно-следственных связей работает лишь задним числом. Талеб называет такие непрогнозируемые происшествия «черными лебедями». Он убежден: в будущем роль случайности в истории будет лишь возрастать. Маловероятные события важнее ожидаемых хотя бы потому, что к встрече с ними большинство не успевает подготовиться. Отсюда вывод: преуспеет лишь тот, кто сумеет приручить «черных лебедей». То есть, согласно Талебу, имеет смысл вооружиться старой формулой Тертуллиана «Верю, потому что нелепо» (Сredo quia absurdum) и из всех вариантов развития ситуации выбирать самый абсурдный. ―(Наталья Бабинцева)

Big_dossie31-15-4

Чарлз Форт
Магия повседневности: дикие таланты

Самый известный в новейшей истории коллекционер разнообразнейших странностей Чарлз Гой Форт не был по достоинству оценен современниками, но из XXI века смотрится подлинным Теслой от культурологии. Большую часть жизни (1874–1932) Форт провел в Нью-Йоркской публичной библиотеке, анализируя тонны газетных заметок о загадочных и малообъяснимых событиях и пытаясь обнаружить в их массе, как принято сейчас выражаться, паттерны. Однако он не пытался строить собственные теории или искать гипотезы: напротив, своей главной целью Форт считал именно скептическую оценку любых возможных теорий, если не разоблачение самого процесса теоретизирования на тему загадочного. Форт утверждал, что наука заставила большинство людей доверять себе благодаря тому, что научилась незаметно исключать из рассмотрения все то, что на самом деле объяснить неспособна, а себя называл «интермедиалистом», исследующим оттенки серого, — в отличие от ученых, видящих лишь черное и белое. От него осталась картотека странностей (60 тысяч вырезок, рассортированных на 13 разделов), заголовок флагманского для неомистиков британского журнала The Fortean Times, несколько броских максим вроде «Наука сегодня — суеверие завтра» и полдесятка книг. Последняя и наиболее читабельная — «Дикие таланты», набор тем которой примерно следующий: спонтанные самовозгорания людей и помещений; колотые раны, полученные несколькими десятками европейцев от неуловимого преступника; необъяснимые аварии и вынужденные посадки самолетов; рисунки, сами собой появляющиеся на оконных стеклах; миражи, а также вопрос о связи особо крупного града и приступов телепатии. ―(Георгий Мхеидзе)

Big_dossie31-15-5

Эрик Робертсон Доддс
Греки и иррациональное

Применительно к каждой отдельно взятой эпохе понятие иррационального меняет свое значение — а потому то, что может показаться таковым для нас, для древних греков вполне укладывалось в пространство разумного объяснения. Мир людей и мир богов в Древней Греции имели общую и вполне успешно пересекаемую границу, а сами небожители — значительно больше антропоморфных черт, чем допускает познавательная матрица христианства. Это обстоятельство стало основой формирования представлений о тотальной рацио-нальности античного мира — иллюзии, которую ирландский филолог и историк античности Э. Р. Доддс развенчивает через исследование компонентов античной системы верований (в частности, свойств «псюхе», эмоционального «я», души человека), сновидений, учений шаманов (в числе которых — Пифагор, основавший особый религиозный орден, связанный с подготовкой к реинкарнации и будущим жизням), откровений оракулов и пифий, случаев безумия и «божественного неистовства» (которое, по словам Сократа, выступает источником возникновения величайших благ) и других частиц иррационального, встречающихся в произведениях античных авторов. III век до н. э. стал, как кажется, моментом торжества рацио-нализма — и одновременно зафиксировал рост внимания к эмпирической психологии: в этом, считает автор, заключается специфика античной науки и культуры, носители которой ощущали глубину иррационального, но не обладали инструментами для его понимания. ―(Александр Юсупов)

Big_dossie31-15-6

Юлиус Эвола
Мистерия Грааля

Юлиус Эвола (1898–1974) — итальянский аристократ по рождению, близкий к фашистам противник демократии по убеждениям, мистик-традиционалист по отношению к жизни; к христианству он относился скептически (см. хотя бы его труд «Языческий империализм»), но обо всякой мистике порассуждать любил. Отсюда его интерес к одному из главных христианских символов: «Мистерия Грааля» (1937) — обзор этого понятия в мировой культуре. В центре внимания — король Артур, рыцари Круглого стола и совершавшиеся в этом контексте чудеса. «Сам Грааль представляет собой тот трансцендентный элемент, с помощью которого рыцари должны достичь своей полноты и своего совершенства: и это ясно видно в тех вариантах сказаний, где царство Артура прямо отождествляется с царством Грааля». ―(Сергей Князев)

Big_dossie31-15-7

Леонард Млодинов
(Не) совершенная случайность

Книга, которая опровергает один из самых устойчивых постулатов западной этики: каждый получает по делам своим. Физик-провокатор Леонард Млодинов, собрав несколько сот остроумных примеров из истории науки, литературы, кино и шоу-бизнеса, вооружившись новейшими физическими теориями, доказывает, что человеческие усилия не вознаграждаются и ни к какому успеху не ведут. Большинство событий жизни вовсе не вытекают одно из другого. Социальное прогнозирование не точнее астрологического. Исторические схемы и экономические теории лишь объясняют уже случившееся, но никак не влияют на будущее. У автора международных бестселлеров и литературного негра — одинаковый шанс на Нобелевскую премию. Социальные лифты если и работают, то по немыслимым законам квантовой механики. И если существует какое‑то предопределение, то его логика не более вычислима, чем траектория идущего пьяным зигзагом, — именно так книга называлась в оригинале. ―(Наталья Бабинцева)

Жак Ле Гофф
Средневековый мир воображаемого

В контексте средневековой культуры воображаемое — особая категория знания — образует тесную взаимосвязь с реальностью; речь идет не только о чудесах как аномалиях, но и об особом преломлении действительности, которым маркируется отношение средневекового человека к элементам привычной повседневности (пища, тело, пространство, смерть и потусторонний мир). Попытка проникнуть в подсознание средневекового человека (и даже увидеть его сны — сновидениям посвящен один из разделов книги) неминуемо превращает историка из комментатора в интерпретатора. Психоанализ прошлого, осуществ-ленный Ле Гоффом, выдержал немало упреков в обобщении и модернизации (о мыслях и страхах пациента мы узнаем опосредованно, в основном через письменные памятники, и формулируем их, находясь в другой эпохе), но сейчас книга «Средневековый мир воображаемого», составленная из образов-частиц картина Средневековья с человеческим лицом, воспринимается как классический труд по исторической антропологии. ―(Александр Юсупов)

comments powered by Disqus