The Prime Russian Magazine

Big_dossie31-10-2

Стивен Пинкер
Язык как инстинкт

Стивен Пинкер — канадско-американский ученый, гуру эволюционной психологии, включенный в 2004 году в сотню мыслителей мира по версии Time. Идею языка как инстинкта он унаследовал от Ноама Хомского, однако главным героем его книги выступает даже не язык, но ребенок, который вступает с этим языком в свои особые отношения. Ребенок, по Пинкеру, есть носитель некоей универсальной грамматики — будь то дети народности кикуйу, различающие английские слова, которые не могут различить их родители, никарагуанские глухие малыши, изобретающие собственный язык, или мифическая новорожденная корсиканская девочка, сообщившая акушерам, что явилась на свет божий непосредственно из рая. Пинкер пишет о важности детского лепета, о том, что дети совершают куда меньше грамматических ошибок, нежели взрослые, а главное — «дети не удовлетворяются воспроизведением любой старой информации, полученной ими от взрослых, но создают сложную грамматику, стремящуюся дальше». ―(Ред.)

Big_dossie31-10-3

Памела Друкерман
Почему французские дети не плюются едой

Книга американской журналистки Памелы Друкерман, проживающей в Париже, — микс из мемуаров и «книги советов» американским матерям. Вместо ожидаемого исследования французской педагогической культуры книга представляет собой гимн стройным французским матерям и их идеально послушным детям. Родители здесь не делают из своих детей культа, как в Америке, — они приверженцы «паузы» вместо моментальной реакции на плач или недовольство ребенка; в результате дети становятся не просто терпеливыми, но независимыми — с первых месяцев жизни. Француженки не жертвуют социальной жизнью, фигурой и карьерой ради своих детей: дети — это просто часть жизни, но не вся жизнь. Счастливая мать, сбалансированная диета (и для матерей, и для детей; например, дети во Франции с яслей едят сердцевину пальмы) и режим — вот самые важные составляющие хорошего воспитания, согласно автору. Друкерман повторяет прописные истины с апломбом первооткрывателя, однако, судя по реакции на ее книгу, пришло время напомнить западному обществу, что ребенок — это не какое‑то инопланетное существо, требующее концентрации всех сил для ухода за его нуждами и массы книг с советами, как лучше это делать. ―(Евгения Ковда)

Big_dossie31-10-4

Василий Розанов
Семейный вопрос в России

«В цивилизации целой потух младенец» — так формулирует лучший русский философ начала прошлого века одну из главных проблем книги. Розанов подробнейшим образом разбирает преступ-ления на семейной почве, проблему незаконнорожденных детей, раздел имущества, бракоразводные процессы, измену, проституцию, религиозные догмы и т. д. Но Мандельштам однажды заметил, что Розанов, в противоположность критику, который отыскивает нужное и делает обобщения, с головой увязнет в любой строчке (в том случае речь шла о Некрасове). В «Семейном вопросе» работает тот же дивный принцип увязания: Розанов любуется беременностью («младенец внутри молодит мать»), просит ввести в ектению прошение о мучающихся родами, восхищается иудаизмом, где «не убивают роженицы незаконнорожденных», наконец, совершенно растворяется в фотографии слонихи с детенышем. Розанов может быть здрав, как адвокат на процессе (институт развода — это вентиляция семьи, ибо нет ничего хуже для ребенка, чем расти пусть и в полной семье, но с ненавидящими друг друга родителями), но главное в книге — это, безусловно, не здравость, но именно момент увязания, когда он, например, описывает движение женщины к ребенку: «Великое значение имеет цепкость к жизни, и я думаю, цепкая жизнь, на „веки веков“, каковая и нужна нации, зиждется и созиждется не на бесплодных Татьянах (имеется в виду «Евгений Онегин». — Примеч. ред.), а вот на таких обмокших и усталых, все „переступающих“ ради детей, женщинах». ―(Ред.)

Big_dossie31-10-5

Мелани Кляйн
Развитие одного ребенка

Если борьба за защиту детей от пагубных влияний продолжится теми же темпами, детский психоанализ может оказаться на грани запрета. Маленький Фриц, сын соседей Мелани Кляйн, который в 1920‑е годы проходил у нее анализ и с которым она просто много общалась, кажется, нарушает все табу. Он выказывает сексуальные предпочтения, видит эротические сны, выясняет, как именно родился, активно интересуется фекалиями и мочой и высказывает сомнения в существовании бога. Во всех случаях Кляйн выступает за полное просвещение ребенка. ―(Инна Кушнарева)

Эмми Чуа
Боевой крик матери-тигрицы

Китайцы часто занимают первые места во всевозможных соревнованиях и конкурсах: такое ощущение, что музыкальные гении и математические вундеркинды среди них — норма. Оказывается, все дело в оригинальной концепции воспитания детей. Эми Чуа, американка китайского происхождения, написала скандальную книгу о своем педагогическом опыте — попытке сделать «настоящих людей» из двух своих дочерей. Китайские матери не позволяют своему ребенку ночевать у друзей, играть в компьютерные игры и учиться не на пятерки, зато заставляют его каждый день по несколько часов упражняться в каком‑то мастерстве вроде игры на скрипке, и пусть ребенок не станет лауреатом конкурса Чайковского — все равно это идеальный способ привить ему целеустремленность и способность преодолевать жизненные препятствия. Все это настолько противоречит либеральной модели, принятой на Западе, что вскоре после выхода мемуаров Чуа едва ли не арестовали за издевательства над несовершеннолетними. Но инстинктивное любопытство и интерес к методикам, которые могут помочь воспитать «идеального ребенка», тем не менее победили отвращение к чужеродному опыту; и вот уже многие европейки и американки перепрофилируются в китайских матерей. Никаких «идеальных» детей по этой книге, разумеется, не вырастишь — но запас прочности в самом деле можно искусственно увеличить. ―(Ред.)

Big_dossie31-10-6

Филипп Арьес
Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке

Ребенок — это изобретение Просвещения, до того времени существовали лишь различные аберрации взрослого человека — так, по календарю возрастов XVI века 24‑летний мужчина считался сильным ребенком. Игнорирование детства в Средние века и эпоху Возрождения объясняется отчасти демографическими причинами — детская смертность была крайне высокой, и в каждой семье было желание, чтобы дети поскорее выросли. Великий французский историк Филипп Арьес, проанализировав огромное количество приходских книг, картин, костюмов и прочих документов, доказал, что у каждой эпохи была своя привилегированная возрастная группа и собственные правила периодизации человеческой жизни: так, например, молодость — привилегированный возраст XVII века, детство — века XIX, подростковый период — XX столетия. Были времена, когда понятие детства напрямую связывалось с идеей зависимости, соответственно, детство кончалось тогда, когда кончалась или становилась меньшей зависимость. Интересно, что старость переживала обратную эволюцию — наступала она сильно раньше. В другой книге «Время истории» Арьес, описывая собственную жизнь, признается, что с момента, когда ему в детстве открылась сама идея исторического времени, ее спутницей стала нос-тальгия по прошлому; читая «Ребенка», сложно отделаться от простой мысли: детство всегда осознается лишь в перспективе. ―(Ред.)

comments powered by Disqus