The Prime Russian Magazine

Big_dossie31-3-2

Френсис Йейтс
Искусство памяти

Классический труд, завершающий многолетние исследования англичанки Френсис Йейтс в области памяти. Книга написана в 1966 году и словно напоминает человечеству, стоящему на пороге эпохи цифровой информации (которая навсегда освободит людей о необходимости что‑либо запоминать), о том, что существовали особые принципы стимуляции памяти. Йейтс выделяет основные периоды развития мнемотехники: начиная с Симонида, которого Цицерон считает изобретателем искусства памяти, через Средневековье и взаимодействия памяти с теологией она подходит к важнейшему этапу — эпохе Джордано Бруно, автора важнейших работ, связанных с мнемотехникой («Тени» и «Печати»). Философия «магически оживляемого воображения» основана на правиле мест и правиле образов. Классический пример: «Нужно отобрать места и сформировать мысленные образы тех вещей, которые они хотят запомнить, и затем расположить эти образы на местах, так что порядок мест будет хранить порядок вещей, а образы вещей будут обозначать сами вещи». Хотя Йейтс и признается, что не может рассказать обо всех формах этого искусства «по причине их необычайной сложности», книга все равно напоминает незабываемый во всех отношениях трактат о тайном знании. ―(Ред.)

Big_dossie31-3-3

Эрик Кандел
В поисках памяти

Американский нейробиолог Эрик Кандел — это, по существу, Марсель Пруст от медицины и физиологии. Лауреат Нобелевской премии за открытие молекулярных механизмов работы участков между нейронами, он исследовал память с точки зрения функционирования человеческого головного мозга и человеческой психики. Его книга «В поисках памяти» — это не столько история научного открытия, сколько попытка вспомнить все: детство в оккупированной нацистами Вене, переезд в США, учебу в Гарварде, возвращение в Европу и, наконец, главное научное открытие. А затем зафиксировать все это с позиции человека, знающего, как устроен механизм фиксации событий, из которых состоит жизнь. ―(Катя Морозова)

Big_dossie31-3-4

Дэвид Лоуэнталь
Прошлое — чужая страна

Автор, профессор географии в Университетском колледже Лондона, пытается разрушить представление о прошлом как о цепочке сбывшихся событий, которые, отдаляясь во времени, требуют все больше материальных подтверждений своей реальности. Прошлое не более определенно, нежели будущее. Более того, оно постоянно подвергается фальсификациям и подтасовкам. Ценность же так называемой старины (объектов культурного наследия) — изобретение Нового времени, которое уютно вписывается в современную потребительскую модель. Особенно раздражает автора трепетное отношение ко всяким часикам, лошадкам, светильникам и прочим «материальным свидетельствам эпохи» на фоне отрицания событий недавней истории и непрекращающейся войны с «устаревшими идеями». Мы заклеймили культ личности, но при этом трясемся над эбонитовыми настольными лампами и прочей атрибутикой сталинского времени. История, убежден Лоуэнталь, будет переписываться до той поры, пока современный человек будет с ужасом смотреть в будущее, отыскивая в прошлом истоки своих страхов и подтверждения собственной правоты. ―(Наталья Бабинцева)

Big_dossie31-3-5

Дональд Норман
Память и научение

Изучение свойств человеческой памяти — важная, если не ключевая тема в эпоху главенства интеллектуального труда; в этом смысле появившаяся в 1982 году книга американского психолога Дональда Нормана и сегодня представляет собой настоящий катехизис для тех, кто считает информацию главным богатством и инструментом действия. Важное свойство коммуникативных структур современности (мы видим это на примере социальных сетей) заключается не только в накоплении разного рода сведений, но и в оперативной их передаче. Главной функцией памяти, особо поясняет автор, выступает не запоминание (улавливание; фильтрация через различные когнитивные фильтры; этикетаж информации и складирование в шаговой доступности), а интерпретация: для того, чтобы делать выводы, имеющееся знание должно быть рассмотрено и применено по‑новому. Огромную роль в этом процессе играет морфология — умение сформулировать и выразить суть запоминаемого; кажется, это достойный внимания ответ на вопрос о том, почему современное общество, отнюдь не отличающееся точностью речи, иногда демонстрирует вопиющую забывчивость. ―(Александр Юсупов)

Big_dossie31-3-6

Джошуа Фоер
Эйнштейн гуляет по Луне: наука и искусство запоминания

Поразительные мемуары молодого человека, который однажды оказался в качестве журналиста на чемпионате США по запоминанию, познакомился там с несколькими савантами, шутки ради взялся тренировать свою память по общедоступным методикам и сенсационным образом через год умудрился сам выиграть этот чемпионат. Фоер не просто рассказывает о своих приключениях интеллектуального авантюриста, но рассуждает о природе памяти, объясняет, каким образом стимулировать мозг, и опровергает многие расхожие заблуждения. Нет, механическое запоминание не убивает творческие способности. Нет, для того чтобы запомнить 50 тыс. знаков после запятой в числе «пи», не нужно иметь мозг, как у Эйнштейна. Нет, даже люди, которые за пять минут в состоянии вбить в память тысячу случайных цифр, не всегда могут вспомнить, где припарковали машину вчера вечером. Нет, мы воспринимаем мир в зависимости не от того, что знаем, а от того, что помним. «Мы все — просто набор привычек, которым придает форму наша память». «Никогда еще роль памяти в культуре не ослабевала столь стремительно, как сегодня, и никогда прежде у нас не было такой насущной необходимости в совершенствовании своей способности помнить. Наши воспоминания делают нас теми, кто мы есть. Они хранят наши ценности и глубинные черты нашего характера. Соревноваться, чтобы выяснить, кто лучше запоминает стихи, может показаться бессмысленным занятием, но суть этих состязаний на самом деле в том, чтобы противостоять забывчивости, раскрыть извечные способности, утраченные многими из нас. <…> Совершенствовать память не значит тренироваться ради выполнения эффектных трюков на вечеринках; это значит взрастить в себе то, что должно быть присуще каждому человеку». ―(Ред.)

Big_dossie31-3-7

Алейда Ассман
Длинная тень прошлого: мемориальная культура и историческая политика

Книга Алейды Ассман представляет собой своего рода словарь основных понятий, используемых в современных исследованиях культурной памяти. «Своего рода» — потому что формально это не словарь, но ядро книги составляют именно понятия, каждому из которых дано исчерпывающее объяснение с примерами, и понятия эти отсылают друг к другу. Было бы даже точнее назвать эту книгу разговорником, так как связанные между собой примеры в форме размышлений, зарисовок, наблюдений, ставят читателю правильную посадку, положение рук и голос, так что после прочтения можешь свободно овладеть языком одной из важнейших современных социальных теорий — теории культурной памяти. Элементы этой теории — это тонкие различия между формами памяти (индивидуальной, социальной, культурной, политической и национальной), а также инструменты-концепты: свидетеля, победителя, побежденного, жертвы, преступника, травмы, траура, забвения, замалчивания и исторической политики. Главные вопросы теории таковы: в какой степени наша индивидуальная память формируется личным опытом, а насколько — теми рассказами, которые мы слышим от других, а также репортажами СМИ, фильмами, учебниками истории, памятниками или монументами? Можем ли мы быть уверены в том, что мы не придумали прошлое и что за нас его не придумал кто‑то другой? Манипулируют ли нами политики, когда говорят об истории? Можно ли квалифицировать постоянные повторения в обществе одних и тех же тем, связанных с прошлым, например темы героических подвигов того или иного народа, не как знак национальной гордости, единства и силы памяти, но скорее как печальный симптом непроработанной травмы, вытесненной боли, не оплаканной и не включенной в настоящее трагедии? Бóльшая часть примеров, которые разбирает Ассман, имеют отношение к важнейшему событию всемирной истории зла — холокосту, — однако Ассман не ограничивается только им. Она говорит также и о колониализме, и о геноциде в Руанде, и о наполеоновском завоевании Европы, и о сталинском терроре и современной России. Ассман инициирует диалог создателей теории социальной памяти Мориса Хальбвакса, Фрейда, Эрнеста Ренана с современными исследователями и писателями, работающими с этой темой: с Примо Леви, Гюнтером Грассом, Кэти Карут и Джеффри Александером. К этой беседе присоединяются также и авторы другого рода — художники, создатели материальных объектов: монументов, памятников, мемориалов и инсталляций. Отсутствие в этой книге сосредоточенности на немецком опыте, с одной стороны, и на текстах, с другой, дает возможность, освоив аналитический язык Ассман, увидеть, описать и лучше понять с его помощью те части и формы современного опыта, которые сама Ассман (пока) не затронула и которые было бы крайне важно начать осмысливать уже прямо сейчас. ―(Арсений Хитров)

Big_dossie31-3-8

Лутц Нитхаммер
Вопросы к немецкой памяти

Немцы вспоминают Вторую мировую. Немецкий корифей «устной истории» собрал множество биографических историй — кто и с каким придыханием первым произнес «Хайль Гитлер», почему никто не задумывался о дискриминации евреев вплоть до 1938 года, чем память восточных немцев отличается от западных, почему русские запомнились в основном капустой и печами, кому за что стыдно и т. д. В результате воздвигается внушительный мемориал собственно памяти — материи, которой по большому счету нет дела ни до истины, ни до ответственности. Единственный минус книги — непосредственно прямой речи людей в ней мало; Нитхаммер, переписывая все своими словами, как будто опасается потерять контроль над чужими воспоминаниями, которые, накапливаясь, способны заболтать историю. В самом деле — никто не забыт, ничто не забыто, однако правда, столк-нувшись с памятью, тоже может узнать о своем бесправии. ―(Ред.)

Big_dossie31-3-9

Морис Хальбвакс
Социальные рамки памяти

Морис Хальбвакс — французский психолог и социолог, ученик Бергсона и Дюркгейма, погибший в Бухенвальде. В 1925 году он написал потрясающую книгу о том, что память человека зависит от окружающих его людей: в одной среде мы помним одно, в другой — прямо противоположное. Чистая память — это память сновидения, когда человек предоставлен сам себе. Память же в привычном понимании — это всегда в той или иной форме реконструкция, люди попросту не в состоянии увидеть прошлое таким, каким оно было в момент непосредственного переживания. По Хальбваксу, «следует отказаться от мысли, что прошлое сохраняется неизменным в памяти индивидов». Идеи Хальбвакса хорошо объясняют, например, распространенную жалобу на практически полное выветривание из головы сведений, полученных в том или ином учебном заведении: при выключении из соответствующей студенческой среды память о связанных с ней вещах тоже становится ненужной. Однако если воспоминание улетучилось, человек может легко сконструировать его, особенно под влиянием актуальных интересов существующей социальной среды. Что-что, а эту догадку Хальбвакса русский XX век подтвердил полностью, да и наше столетие в этом плане не отстает. ―(Ред.)

Big_dossie31-3-10

Франклин Рудольф Анкерсмит
Возвышенный исторический опыт

Анкерсмит — известный голландский философ и историк идей, автор множества работ по историографии и философии истории. Возвышенный исторический опыт из заглавия книги — переживание разрыва с прошлым, которое, как любое возвышенное, несоизмеримо с индивидуальными переживаниями. В историческом опыте человек забывает прошлое, но не забывает сам факт забывания. Анкерсмит разводит в книге понятия исторического опыта и памяти, которые с некоторых пор стало модно отождествлять в исследованиях «работы памяти», «мест памяти» и т. д. Он верит в историю, но не верит в коллективную память. Сумма индивидуальных памятей не образует одну общую, поскольку, в отличие от исторического опыта, память индивидуальна и пластична. ―(Ред.)

Big_dossie31-3-11

Фернан Бродель
Что такое Франция?

Отказ от приоритетного изучения политической истории, о возможности которого применительно к французским реалиям говорили еще Вольтер и автор «Истории Франции» Жюль Мишле, привел главных представителей французской школы «Анналов» к необходимости радикально сместить фокус исследования: перед читателем двухтомного труда Фернана Броделя Франция предстает как конгломерат культур, изучение которых позволяет ученому, сознательно игнорирующему принцип исторической детерминированности, прийти к описанию страны через географическое разнообразие, климат, демографию, формирование структуры поселений, развитие экономических отношений и прочие сюжеты «долгой истории». «Личность Франции» (так буквально переводится с французского название этой книги) — пестрота; главная задача исследователя заключается в том, чтобы показать, почему все эти тенденции в итоге оказались центростремительными; изучить процесс «собрания территории» в единое целое с последующей социальной, географической и промышленной индивидуализацией, смещением к периферии и другими процессами, произошедшими без утраты осознания единой принадлежности к корням, традиции, национальной общности — всему тому, чем может представать Франция. ―(Александр Юсупов)

comments powered by Disqus