The Prime Russian Magazine

Как человек, занимающийся военно-политическими вопросами, я не могу постоянно не думать об Америке. Не только потому, что оборонный бюджет этой страны больше чем в два раза превышает бюджеты всех остальных стран мира (там цифры на порядок выше, например, американский флот в 14 раз больше прочих). Но и потому, что Америка, если она такая могучая, не может не вселять тревогу. Одна из моих любимых героинь истории, английская королева Елизавета I, которая славна легендами про своих пиратов-каперов, говорила, что для спокойной жизни Британии «британский флот должен быть по совокупной мощи равен двум великим флотам мира – испанскому и голландскому». Таково видение спокойного сосуществования в англосаксонской традиции.

Я думаю про Америку также и потому, что, пользуясь прижившимся в нашей речи американизмом, у нее проблемы. А когда проблемы у такого огромного и сильного государства, это перестает, как в анекдоте про слепого носорога, быть его личной проблемой и превращается в проблему всех окружающих. Трудно отстроить иерархию американских проблем – их целый ряд. Начать с того, что американская политическая элита отдает себе отчет в том, что если потребление сырья, воды, ресурсов, хотя бы в одной стране, в Китае, достигнет среднеамериканского уровня, то на Земле случится коллапс. А ведь кроме Китая сегодня развиваются и Индия, и Бразилия, и Пакистан. Осознание конечности и ограниченности ресурсов и есть, видимо, одна из главных проблем – у Америки появляется все больше конкурентов в борьбе за ресурсы. Не только, кстати, Америка, но и весь Запад, рыночная экономика, столкнулись с тем, что их социальные достижения столь велики, что их доля в себестоимости товара стала огромна. У General Motors она составляет от 25 до 35%. В развивающихся странах эта доля не превышает 3–5%, и капитал, естественно, утекает туда, где теплее и где норма прибыли выше. Это приводит к подъему развивающихся стран, но и к сдвигам, в том числе и к социальным, в развитых странах.
Америка очень заботится о стабильности. Когда я был школьником, население Америки составляло 196 миллионов, а сейчас – уже около четырехсот. Этот рост населения произошел в основном за счет азиатов, «чиканос», афроамериканцев. В этом состоит то, что Басов в фильме «Я шагаю по Москве» назвал правдой жизни. В армии также произошло изменение этнического состава. Один американский эксперт недавно написал, что скоро американская армия вообще перестанет осознавать, интересы каких социальных групп она защищает, – по крайней мере WASР (белые протестанты англосаксонского происхождения) окажутся в ней в меньшинстве. И когда это произойдет, Америка начнет себя осознавать несколько иначе. В Америке есть ряд алармистов типа Бьюкенена, которых заботит вопрос интеграции. Интеграция стоит, как известно, колоссальных денег. Хиллари Клинтон, еще когда она подпирала своим крепким и, как показала история с Моникой, надежным плечом своего мужа Билла Клинтона, продвигала программу «Medicare» – расширения еще на 30 или 40 миллионов число американцев, получающих медицинскую страховку. Ассигнования должны были составить порядка 56 миллиардов долларов, но если этих денег не потратить, в стране не будет этнического мира. А ведь есть еще тема социального и классового неравенства. Это все очень опасно для гомогенности общества. Америка сталкивается с проблемой, когда одновременно с интеграцией миллионов людей надо тратить на них колоссальные деньги, повышать их уровень потребления, а конкуренция за рынки тем временем растет.

В этих новых условиях необходимо найти адекватную модель поведения. Если бы американцам двадцать лет назад, когда просматривались контуры кризиса Советского Союза, когда еще длилась в правящем классе эйфория, что Америка победила в холодной войне – еще при Буше-старшем, потом при Клинтоне – сказали, что вскоре из-под руки выскочат конкуренты, да еще и льды начнут таять (хотя Буш долго игнорировал Киотский протокол, только при Обаме американцы потеплели к таким темам), да еще и свое население надо накормить – то есть масса проблем подкралась незаметно, – то они бы были удивлены.

Помимо решения внутренних проблем американцы пытаются сдерживать конкурентов. И тут они сталкиваются с еще одной проблемой. Если Западная Европа дойдет до 30% экспортируемых углеводородов, то появится смычка между конкурентоспособной Европой и богатой ресурсами Россией. Европа уже конкурирует с Америкой – вспомним войну между американским Boeng 787 Dream Liner и самым большим пассажирским самолетом – европейским лайнером А-380. Обнаружилось, что Америка в нарушение правил Всемирной торговой организации субсидирует «Боинг» через систему военных заказов, а «Эйрбас» 10 миллиардов евро отвалили через бюджет Еврокомиссии. Это настоящая война – и с обеих сторон идут в ход все средства.
Чтобы конкурировать за рынки, Америке необходимы высочайшее качество товаров и высочайшая производительность. А чтобы это обеспечить, необходимы колоссальные ассигнования на фундаментальную науку. Когда существовала советская угроза, американцам было легко объяснить, что эти инвестиции необходимы. В 50-е, 60-е и 70-е годы два ядерных центра – Лос-Аламос и Вермор (примерно как у нас Саров и Снежинск) – процветали. А теперь для этого американцы вынуждены искать надуманные опасности. Не понимая этого, не понять историю с Бен Ладеном. Китайцами пугать пока нельзя, хотя алармисты уже появляются – недавно читал статью, как у берегов Тайваня китайская баллистическая ракета топит американский авианосец. Автор рисует макабрическую картину мира в то время, как наши Гонтмахер с Юргенсом пишут доклады про Россию и образ светлого будущего. Но на самом деле это все делается, чтобы заставить налогоплательщика тратить деньги на фундаментальную науку, иначе не достичь высокой производительности и высочайшего качества. На деле это обозначает примерно следующее. Килограмм самолета стоит в несколько сот раз больше, чем литр нефти, то есть чем больше интеллектуального труда вложено, тем больше это соотношение. Современные американские военные самолеты стоят 170 миллионов и более за штуку, а веса там 27–30 тонн. Но чтобы это соотношение сохранялось, их надо делать лучше, чем у остальных. А ведь и у китайцев есть J-20, индийцы с нами работают над своим самолетом и уже запустили атомную подводную лодку. Поэтому для сплочения нации с целью увеличения субсидий на науку американцам надо свой народ пугать. Американцы воюют с Каддафи, хотя с точки зрения перераспределения национального дохода, полученного от экспорта нефти, Ливия – одно из самых справедливых государств – это не Катар и не Арабские Эмираты. В Саудовской Аравии избирательное право женщинам дали в этом сентябре, но никто не спешил спасать их демократию. Значит, есть соображения, которые лежат вне поля пропагандистской риторики.

Кроме ограниченности ресурсов, этнического и социального мира Америку заботит и благоприятное внешнее окружение. Чтобы страна развивалась, нужно экспортировать демократию. Почти по Троцкому, заявлявшему, что, чтобы удержать революцию в ее очаге, надо, чтобы и в других местах случилось нечто подобное. Так и с Америкой – экспорт демократии обеспечивает ей благоприятные условия развития. Однако те, кто читал Маркса в юности, знают, что есть такая тема, как протекционизм и свобода торговли. Насаждение демократии связано и с насаждением свободы торговли – фритрейдерства. Главное свойство демократии для американцев, чтобы был режим благоприятствования бизнесу. Чтобы собственник в других странах создавался, а, по мнению американцев, эффективный собственник – это по убеждению демократ. Правда у нас собственников появилось достаточно, а вот демократов среди них – не густо. Медведев, наш президент, говорил на Ярославском форуме, что бедный человек не может быть свободен. Но ведь это несколько противоречит учению Христа и учению Диогена. Но мысль о том, что собственник демократически настроен, в американской идеологии присутствует.
Вовне Америка желала бы создать мир, удобный для себя, но этого не случилось – в частности благодаря Китаю. Ливия, кстати, страна, где прямые китайские инвестиции достигли 18,9 миллиарда долларов. Китайцы не смотрят на то, есть демократия или нет, – они действуют по Конфуцию: хороша та кошка, которая ловит мышей. Китайцы ищут ресурсы – в основном за счет арабских стран Африки. И это не устраивает Америку. Но китайцы выкручиваются – они предложили Италии выкупить ее долговые обязательства, за что итальянцы, одни из главных застрельщиков бомбардировок в Ливии, могут пролоббировать китайские интересы. Это заботит Америку.

По большому счету, правящий класс Америки до сих пор не пережил крушение Советского Союза. Советский Союз был очень важным элементом американской жизни.

Если говорить о двух наших странах, то мы с американцами, по сути, очень похожи – большие нации вообще бывают похожи, несмотря на различия в формировании. Америка создавалась путем экспансии на Запад, куда двигались смелые поселенцы под прикрытием ковбоев. А смелые казаки под предводительством Ермака точно так же двигались на Восток. И те и другие шли к Тихому океану – одни подошли к нему, где теперь Владивосток и Находка, а другие – где Лос-Анджелес и Сан-Франциско. Мы две нации, двигающие границы. В американском политическом сознании существует представление о нации как о двигающей границы – во времена Кеннеди один из проектов так и назывался «New Frontier». Русские также осознают себя как нацию героев, первооткрывателей.

За что мы любим Америку? Американцы – такие же простые ребята. Традиционные представления из XIX века укладываются в фразу: русские предприимчивы, американцы деловиты. У нас большие страны, мы две большие нации, и мы не мелочные народы. Как писал Маяковский, американцы бывают разные: которые рабочие, а которые буржуазные. Так и русские бывают разные, но в целом оба народа понятные. У нас за всю нашу историю был однажды достигнут такой уровень взаимопонимания, что англичане до сих пор икают. Черчиллю было трудно между дядюшкой Джо и ФДР – Франклином Делано Рузвельтом. И по тематике раздела Европы, и по тематике Польши, и по тематике создания Израиля – там Россия договаривалась с Америкой на раз и зачастую в обход английских снобов. У нас есть такая интересная практика в прошлом. Ну и любим мы: американцы – от бедра стрелять, а мы – с плеча рубить. Когда после встречи Горбачёва с Рейганом в Рейкьявике началась разрядка, то выяснилось, что и Рейгана мы зря ненавидели: он оказался отличным парнем.

Хотя нам очень не хватает американской рациональности и американского умения обустраивать свой быт. Когда садишься в американскую машину, то там кресла такие широкие – и спереди, и сзади, – что неудивительно, что половина детей в 50-х были зачаты на задних сиденьях. В американском автомобиле все для человека, прямо как в программе партии Хрущёва 1959 года.
Но главный позитив в американском опыте, хотя переосмысление любого национального опыта – это серьезный интеллектуальный вызов, – это как американцы столь эффективно управляют огромной территорией. Особенно интересен опыт делегирования полномочий от федеральных властей на местный уровень – вот этот опыт очень интересен. Эта система живая, она постоянно совершенствуется. У них, в отличие от нас, здорово работает система сбора налогов во всех штатах. Нам также надо поучиться у американцев развитию самоуправления и демократии на местном уровне. И в плане принятия решения, какими лампочками улицу освещать и пустить или нет через наш городок федеральную дорогу. Это решение задач на уровне поселка, улицы, дома. Чтобы поверить в то, что твой голос, твоя позиция имеет значение, нужно одерживать победы, а это возможно только на местном уровне. Повседневная практика дает американцам возможность почувствовать: ты это можешь. И они верят, что голос каждого человека имеет значение. Такого опыта у нас нет.

Можно и еще кое-чему поучиться. Обама дал задание проверить, насколько эффективна система тестирования, инспектирование системы образования покажет, сокращать или нет практику тестирования – наверное, и нам стоит учесть эти результаты. Чем тупо что-то копировать, лучше учесть чужой опыт. Американцы вообще умеют реформировать, а встретившись с вызовом, засучив рукава, берутся за работу. Тема мобилизации и сегодня актуальна в Америке.
Вообще американская модель устройства страны и экономики основана на идее свободной торговли, либерализма – старый американский лозунг: как можно меньше правительства в бизнесе и как можно меньше бизнеса в правительстве. Но сегодня мир столкнулся с такими проблемами, что стало ясно, что должна расти роль государства. Это объективная проблема. После событий 11 сентября было создано министерство безопасности. Такой размах терроризма – а за терроризмом стоит неудовлетворенность огромной части населения земного шара, – очень остро поставил вопрос об усилении государственных институтов и о мобилизации огромных ресурсов на службу государства. Как поженить либерализм с возросшей ролью государства, ни Запад, ни Америка в частности не знают – это еще только предстоит выяснить.

comments powered by Disqus