The Prime Russian Magazine

«Чайники» и «захватчики»
«Чайная партия» – это бунт «последних настоящих американцев», гордых провинциалов, «белых христиан» и ковбоев, которые не хотят кормить дармоедов в федеральном центре и платить туда налоги.

В таянии среднего класса и своего благополучия они винят слишком раздутое государство и, выражаясь по-русски, выступают против «вертикали власти» за максимальную самостийность отдельных штатов. Их главный герой – мелкий предприниматель, патриот, но противник военных вторжений в Афганистан и Ирак, потому что это дорого. Он сам себя сделал и разгневан «понаехавшими», «льготниками» и «болтунами». «Чайная пехота» – реднеки, люди простого труда, не учившиеся в колледже и подозрительные к столичным «умникам». Обаму они изображают злобным Джокером из «Бэтмена» и мечтают так же «сделать ручкой» Вашингтону, как когда-то их предки отказались от чая и власти британской короны. Дружить с ними сегодня очень выгодно. За ними легион американских голосов.

Антиподы «чайников» – «захватчики Уолл-стрит» – начались с богемы и студентов, превративших нью-йоркскую площадь Либерти в американский майдан под лозунгом «99% против 1%». Насчет 99%, конечно, преувеличивают, но каждый шестой американец сейчас поддерживает их «оккупацию». Они не верят в рынок как во всесильное божество, не подвластное людям, и экономика для них является не точной наукой, но сферой идеологической конкуренции. Кризис для «креативного класса», привыкшего бесплатно скачивать столь многое, – это не потеря денег, но конфликт между достигнутым технологическим уровнем и устаревшим политическим содержанием.

Как минимум – им будет что вспомнить, а как максимум – они сформулировали нечто вроде новой декларации человеческих прав с учетом выросших возможностей и запросов.

Право не продавать себя. Прожиточный минимум гарантируется всем, вне зависимости от того, заняты ли они наемным трудом. Право на бесплатное образование любого уровня. Право выбора местонахождения, то есть отмена всех виз. Право на продолжение жизни, то есть бесплатная медицина для всех (Обаме это так и не удалось).

К этим общим принципам каждое «племя захватчиков» добавляет свои частности, вроде антикопирайта, сокращения числа частных авто в пользу развития городского транспорта или налогов на биржевые спекуляции, способных накормить всех голодных на планете. На этих очень материальных требованиях, на отсутствии бытового страха и будет, по их мнению, основан шаг в дальнейшей эволюции людей. Любимый плакат «захватчиков»: балерина, делающая рискованное па на голове бронзового ар-нувошного быка у главной биржи мира. Не пора ли надстроить над товарной экономикой новый, более гуманитарный социальный и изящный этаж жизни?

Они чувствуют себя героями «Аватара»: против алчных корпораций и помешанных на войне генералов выходят спасать планету разочарованные ветераны войн и бескорыстные ученые, а в роли благородных дикарей выступает «множество» – горизонтальная сеть субкультур, включающая веганов, неоязычников и киберпанков. В прежнем смысле у них нет лидеров. Прямая демократия против представительной и анархистское самоуправление вместо уполномоченных элит. Но в сетевом «социализме по-американски» без партий и вождей есть авторитеты, вместе с которыми активисты выдумывают новые политические ритуалы. Когда им запретили использовать мегафоны, каждое слово выступавшего в парке Славоя Жижека повторялось для других сотнями людей и каждый чувствовал себя одновременно и слушающим, и выступающим, и живым устройством, добровольно умножающим «эхо протеста».
Американское бессмертие
В новом веке США окончательно стали научным гегемоном планеты. Лидируют по нобелевским и другим аналогичным премиям. Чаще других летают в космос и серьезнее всех заняты генами, альтернативной энергией и искусственным интеллектом. Средний американский университет производит больше новых знаний и открытий, чем средний европейский, и работает там больше ученых с международными именами. Сами американцы объясняют это по-разному. У них не произошло столь примитивной демократизации высшего образования, как в Европе, и оно осталось привилегией, сохранив прежнее качество. Или просто США вкладывают в науку больше, чем вся совокупная Европа? Или нигде столько школьников не читают книг Азимова? «За счет привозных мозгов», – обычно добавляют скептики. Американские профессора любят шутить, что нашли рецепт успеха в европейских пещерах. Кроманьонцы, разделив свой труд, выиграли войну цивилизаций с «универсальными» неандертальцами, каждый из которых умел делать все, но хуже. Так же и в высшей школе США учат не всему, а чему-то. Они сделали ставку на «узкого специалиста», пожертвовав абстрактным и общим пониманием всех связей ради совершенства и доскональности в одной избранной области. При таком подходе возможен ущерб для личности, но очевидна польза для дела.

Если верить американцам, мы стоим на пороге физического бессмертия и сборно-разборного человека, у которого никогда не будет морщин. К чему еще они готовят мир?

Нейробиология позволит делать постоянный апгрейд мозга. Вчера шимпанзе научили силой мысли двигать курсор на экране, а уже сегодня инвалид может так же управлять искусственной рукой.

Возникнут рукотворные аналоги человеческого сознания – машины, которые превращают любые впечатления в алгебраический код не хуже наших нейронов.

Люди запретят своим хромосомам укорачиваться при делении и перестанут стареть. Даже взрослые клетки смогут по приказу меняться из одного фенотипа в другой.

Расшифровав «бесполезную» часть ДНК, американцы поймут генетическую основу того, что называется талантом.

Будет окончательно сформулирован четвертый закон термодинамики, объясняющий, почему в космосе вообще возникла такая сложная система, как жизнь. Мы узнаем больше о принципах коллективного интеллекта, частью которого является каждый.

Наконец, они разберутся с темной материей и окончательно докажут, что наша реальность – одна из многих.

У научного бума есть и более прагматичная версия – силиконовая калифорнийская мечта в духе журнала Wired. Эдем новых технологий, населенный школьниками с гибкими планшетками вместо учебников и исполнительными машинами с биологическими свойствами. «Калифорнийский дух» сегодня – это гибрид хиппистской мечты о превращении в Бодхисатву с культом гаджетов волшебных устройств, делающих тебя полубогом.
«Бог … нас всех»
Точнее всего американский дух обамовских времен передан в «Калифорникейшн».

Ироничный нарцисс Хэнк Моуди с обязательной бутылкой виски или джойнтом в радиусе протянутой руки выглядит младшим и более успешным братом «чувака» из «Большого Лебовски» или воскрешенным Чарльзом Буковски, над которым поработали генные инженеры и пластические хирурги. Хэнк слишком авантюрен и остроумен, чтобы существовать в реальности, но это не смутило зрителя. Несмотря на то что Хэнк – малореальный герой-функция, каждой американской женщине хочется потереться о его колючую щеку, а американскому мужчине – разделить с ним несколько глотков огненной воды. Почему «его» книга «Бог ненавидит нас всех», изданная в реальности, провалилась? Потому что этот носитель идеального духа американской свободы – прежде всего визуальный образ, за которым нужно наблюдать, поверив в его гениальность и не требуя доказательств.

Перед нами образ свободного американского Протея, духа секса и иронии, приводящего всех в движение. Любые классы общества и их утрированные типажи, старые и новые утопии, ценности богемной семьи, одержимость поэзией, университетский снобизм и подростковый оккультизм – Моуди проходит сквозь все это не сливаясь. Он и есть сама дистанция, ироничная вера, тот, кто любуется собой, но не любит себя. Его объединяет с другими только секс, но секс тут – метафора универсальной коммуникации, связи всех со всеми, идеального топлива демократической общественной машины. Трогательный, ускользающий, не верящий в будущее, открытый к новому опыту и предельно ненадежный, он всегда готов слиться в экстазе с красавицей Америкой, как бы она ни выглядела в данный момент – мексиканская служанка, капризная модель, успешный адвокат, богемная певица или жена приятеля-профессора. Под запретом только старшеклассница, она-то и губит этого вездесущего американского гения, отправляя его в клетку и проводя единственную реальную границу возможного.

comments powered by Disqus