The Prime Russian Magazine

Американский стоматолог, убивший в Африке популярного льва; ученый, неудачно пошутивший за обедом; другой ученый, надевший глупую рубашку, — все эти печальные личности, знаменитые только своим позором, в венчике из хештегов, взявшиеся ниоткуда и виртуально распятые, большинству русскоязычных сетевых читателей так или иначе известны. Наша общественность их случаями интересуется, потому что имеет собственные разные мнения об их проступках или поступках. Но большинство растоптанных сетевыми толпами остаются нам неизвестными — просто потому, что мы не можем понять, о чем были эти истории.

Джон Ронсон в начале своей книги пишет как раз про такой непонятный случай. Джона Лерер, автор научно-популярной жвачки про креативность, попался на том, что подделал несколько цитат, рассказывая, как Боба Дилана посещало вдохновение. За это он был уволен отовсюду и стал исчезать, как комиссар с фотографии, а книги его — растворяться, как история войны Океании с Евразией в «1984». Затем Лерер попал на позорный столб новейшей модели: с провалившейся покаянной лекцией выступил рядом с экраном, на который в прямом эфире выводили посылаемые в его адрес остроумные плевки пользователей Twitter.

Случай Лерера, кажется, привлекает Ронсона не только типичностью его истории и глубиной поглотившей современного Иону бездны, но и возможностью посмаковать неприятность, случившуюся со скучным, но более успешным автором. Живущие в считающих себя приличными людях низкие инстинкты — вообще одна из главных тем книг Ронсона (на русском издан его «Психопат-тест»).

Разговор о современных позорных столбах в принципе напрашивается на формат лекции TED: слайды, несколько поразительных историй, что‑то из личного опыта лектора, красивый общий вывод, жизнеутверждающее завершение. Ронсон лекцию TED на эту тему действительно прочитал, но книга этот жанр скорее пародирует.

К красивым общечеловеческим выводам Ронсон относится подозрительно. Между делом тут оказывается, что описавший психологию толпы Гюстав Лебон был мракобесом и подхалимом; что Стэнфордский эксперимент (о психологии тюремщика) был, скорее всего, профанацией; что «теория разбитых окон» — ненаучная демагогия.

Формально Ронсон приходит к некоторому заключению, но оно скорее похоже на мораль из фильма братьев Коэнов: «И чему в итоге мы научились?» — «Научились больше этого не делать». — «Хорошо, осталось теперь понять, что мы сделали». Впрочем, фильм по предыдущей книге Ронсона The Men Who Stare at Goats не зря сравнивали с Коэнами: черный юмор, мизантропия и представление о месте абсурда в мироздании здесь смешаны примерно в тех же мерах.

Куда, о ужас, идет виртуальный Запад, и куда, слава богу, не идет виртуальный Восток, книга Ронсона вряд ли объяснит. Понимания, «куда движется мир», тут нет, зато есть множество изнутри показанных примеров непонимания, что такое есть «мир» и куда вообще он может направляться. Именно потеря чувства границ «мира» и его внутреннего устройства и есть та «третья сила», которая заставляет миллионы людей внезапно начинать ненавидеть неизвестного прежде человека, а этого вчера нормального человека вдруг превращает в пустое изнутри испуганное существо.

comments powered by Disqus