The Prime Russian Magazine

Черная Африка всегда находилась на периферии общемирового информационного пространства. Идеология европоцентризма, согласно которой Запад представляет собой единственную и безоговорочную ценность, противостоящую всем прочим, еще во времена Древней Греции отбросила весь остальной мир на обочину цивилизации. Социолог Макс Вебер, ратовавший за «расколдование» мира, вытеснение из мышления, общественного сознания магических элементов, потерпел фиаско. Африка осталась Африкой, а Европа — Европой. Как заметил в свое время Редьярд Киплинг, «вместе им никогда не сойтись». Он говорил о противостоянии Востока и Запада, но это определение применимо и к Черной Африке, которая продолжает жить своей жизнью.
    Меж тем Черная Африка — это без малого 50 стран, полностью или частично лежащих к югу от Сахары, совершенно разных по своим политическим системам, экономическому уровню, нацио­нальным и религиозным особенностям. Но большинство этих стран объединяет одно — строгое разделение на общины и кланы, управляют которыми вожди и правители, ставящие во главу угла не социальные, а родственные и этнические интересы. При этом желание лично обогатиться выступает чуть ли не единственным стимулом в борьбе за власть.
    Если в эпоху противостояния сверхдержав, когда страны региона были поделены на сферы влияния, что‑то перепадало не только вождям, но и простому народу, то теперь они пущены в свободное плавание вместе со всеми своими проблемами. И только Китай, пытаясь играть на перспективу, скупая в Африке сельхозугодия, разрабатывая месторождения, открывая производства, создает видимость того, что еще не все потеряно. Однако все это напоминает соломенный домик Наф-Нафа из «Трех поросят»: уж очень сложная и непредсказуемая социально-экономическая ситуация складывается в регионе.
    На фоне экономических проблем, галопирующей инфляции, небывалой коррупции чиновничьего аппарата обострилась борьба за место под солнцем (которого, впрочем, в Черной Африке предостаточно); чрезвычайно актуальны межэтнические и межконфессиональные конфликты. На рубеже зон влияния ислама и других традиционных верований наблюдаются кровавые междоусобицы.
    Арабская весна практически не коснулась стран этого региона, но легче от этого не становится. У Черной Африки свои проблемы, о которых мало говорят и пишут. Все‑таки это не Ливия и не Египет, крах политических и экономических систем которых может больно ударить по Европе, — ведь разделяет эти два мира небольшое по меркам современных коммуникаций Средиземное море.
    Самые громкие события попадают на страницы печатных и электронных СМИ, но это не значит, что они вызывают общественный резонанс. Например, материалы о терактах ноября 2014 года, когда в нигерийской школе города Потискум, а также возле мечети в городе Кано в результате взрывов погибло около 200 человек, на одном из ведущих российских информационных сайтов набрали по 15 – 20 комментариев. И то это были не слова сочувствия, а ставший уже привычным ксенофобский стеб.
    Упомянутые выше события дают повод поговорить о межконфессиональной ситуации на территории Черной Африки. А если говорить прямо — о росте влияния различных джихадистских и исламистских группировок. Особенно это характерно для Нигерии, где мусульмане составляют чуть более 50 % населения. На африканском пространстве южнее Сахары есть страны, где число приверженцев ислама доходит до 80 – 90 %, — Нигер, Сомали, Судан и др. Но именно в государствах, подобных Нигерии, происходят религиозные конфликты.
    Пример Нигерии почти хрестоматиен. Страной правит президент-христианин Гудлак Джонатан, а реальная власть на севере находится в руках лидеров группировки «Боко харам» и ее «дочки» «Ансару». Нигерия поделена на две половины: северную — мусульманскую и южную — христианскую. Если по переписи 1963 года 26 % нигерийцев были мусульманами, 62 % — христианами, а 14 % исповедовали традиционные верования, то в 2009 году число мусульман превысило число христиан. В Нигерии проживают 150 млн человек и насчитывается около 350 этнических групп, говорящих на 250 языках. Север Нигерии всегда был мусульманским. В 1804 – 1903 годах здесь располагался халифат Сокото, живший по нормам шариата. История повторяется: с 1999 года в 12 штатах Нигерии действуют законы шариата, а 24 августа этого года лидеры «Боко харам», подражая действиям «Исламского государства» в Сирии и Ираке, объявили халифат на всей территории Нигерии.
    «Боко харам» взросла на удобренной почве. Еще во времена британского колониального правления в этих местах происходили многочисленные стычки на межконфессиональной и религиозной почве. В 80‑е годы XX века на территории страны действовали исламские религиозные секты «Ян Тацине» и «Кала-Като», совершавшие теракты, аналогичные нынешним. Лидеры «Ян Тацине» выступали против западного образования и медицины, членам секты было запрещено держать в доме телевизоры, радио, а также любую литературу, кроме Корана.
    «Боко харам» подхватила упавшее знамя. Cамо название группировки — говорящее: в переводе с языка хауса оно значит «западное образование запрещено». Известная с 2002 года радикальная исламистская секта выступает против западной культуры, западных ценностей. Светское образование, европейская одежда, голосование на выборах — все это должно быть запрещено. Именно этими соображениями боевики объясняли похищение 276 школьниц в Шибоке. По словам лидера исламистской группировки Абубакара Шекау, девочки должны выходить замуж, а не учиться.
    За все время существования «Боко харам» погибли тысячи людей, в том числе и мусульман. Если раньше боевики секты в качестве целей выбирали объекты, связанные с силовыми структурами, то теперь они не щадят ни духовенство, ни мирных жителей.
    «Боко харам» — не самая богатая организация. По подсчетам журнала Forbes, ее доход составляет 25 миллионов долларов США. Но этого достаточно, чтобы выплачивать боевикам «гонорар» по 30 долларов за убитого военнослужащего и 60 долларов за захваченное оружие.
    Существует несколько причин усиления «Боко харам». Лидеры секты играют на чувствах простых нигерийцев-мусульман, которые видят, что доходы от нефти — а Нигерия занимает восьмое место в мире по ее добыче — оседают в карманах представителей христианской элиты, при этом бензин продается гражданам по космическим ценам. В свое время террористы действовали и на христианском Юге, где находятся практически все месторождения нефти и газа, а также НПЗ. Они выступали за создание независимого государства Огони, но власти сумели договориться с ними о разделе доходов. С тех пор теракты в центрах нигерийской нефтедобычи прекратились.
    Несмотря на колоссальные доходы страны, свыше 70 % населения Севера живут за чертой бедности (на Юге процент бедных — 27 %). И, как известно, голодный человек — это озлобленный человек. Сыграла свою роль и явно асимметричная политика властей по отношению к адептам ислама, особенно в условиях слабой исламской традиции в Нигерии. А такие непродуманные шаги правительства, как запрет ношения хиджаба в государственных школах, только подлили масла в огонь. Попытки руководства страны решить проблему «Боко харам» как кнутом, так и пряником пока не дают результата.
    «Боко харам» в последние годы наладила тесные связи с «коллегами» в Северной и Западной Африке, а также в Сомали. Прежде всего речь идет о таких группировках салафистской направленности, как «Аль-Каида исламского Магриба» (АКИМ), «Харакат аш-Шабаб аль-Муджахидин» («Аш-Шабаб»), «Ансар ад-Дин», «Движение за единобожие и джихад в Западной Африке» (ДЕДЗА).
    Подобных группировок десятки, если не сотни. Распадаются старые, образуются новые, но мало кто знает о них до первого громкого теракта. И в этом отношении наряду с вышеупомянутой «Боко харам» прославилась джихадистская группировка «Аш-Шабаб» в Сомали. 21 – 23 сентября 2013 года они захватили торговый центр Nakumatt Westgate, находящийся в городе Найроби, Кения. В результате погибло около 70 заложников, а освобождены были только лишь лица мусульманского вероисповедания. Как и «Боко Харам», «Шабаб» образовалась не так давно — в 2004 году. Многие из этих организаций возникли на волне популярности «Аль-Каиды», а позже напрямую вошли в ее состав.
    Как известно, основная цель «Аль-Каиды» — свержение светских режимов в арабских странах и установление там теократического строя с нормами шариата, а в перспективе объединение всех мусульманских стран в один халифат. Кроме того, организация стремится противодействовать распространению присутствия и влияния западных стран и особенно США.
    Все это исповедуют и лидеры «Аш-Шабаб». Возникает вопрос: откуда такая популярность «Аль-Каиды» в Сомали? Скорее всего, ее антизападная риторика удачно наложилась на все еще не угасшие антиколониальные настроения в зоне Африканского рога. Кроме того в условиях, когда идет война всех против всех, как в Сомали, жители этих стран нуждаются в элементарном порядке и стабильности, видимость которых создают лидеры исламистских группировок. Ведь еще в своей предыдущей «реинкарнации» в виде «Союза исламских судов» будущий «Шабаб» завоевал симпатии мирного населения борьбой с бесчинствами, разбоями, аморальностью и наркоторговлей; применялись самые жестокие меры.
    В данном случае экономический (нефтяной) фактор не играет особой роли. Если в Нигерии и Судане этот вопрос выступает чуть ли ни главным источником конфликта, то для Сомали он неактуален. Мало того, там по аналогии с российским Кавказом против новоявленных салафитов ополчились суфии в лице военизированной группировки «Ахлу-Сунна валь-Джамаа», взявшей под контроль центр страны.
    Хотя какие они салафиты? Все эти группировки выросли из традиционных для Сомали суфийских орденов кадырийа, ахмадийа, салихийа и др. Суфии воевали против британских колонизаторов. Суфизм был отличной оболочкой для борьбы за национальное освобождение. По сути, он объединил все племена и кланы перед лицом западного империализма в начальный период становления независимого сомалийского государства. Мало того, на территории Сомали в 1897 – 1920 годы существовало свое «Государство дервишей», которое управлялось суфиями.
    Новоявленные джихадисты из «Аш-Шабаб» также пытаются эксплуатировать историческую память народа Сомали. И, надо признать, это им удается. Все проблемы страны можно свалить на «кровожадный» Запад, который, как и сто лет назад, якобы мечтает сделать из Сомали колонию. Кто платит, тот и заказывает музыку.
    В большинстве своем сомалийские мусульмане, как, впрочем, и эфиопские, по образу жизни и менталитету отличаются от своих единоверцев в странах соседнего Аравийского полуострова: они редко склонны к религиозному фанатизму, живут более свободной и раскованной жизнью, что связно с давними кочевыми традициями. Тем более на территории этих стран на протяжении достаточно долгих лет проводился эксперимент по строительству социализма, что также не могло не оставить своего отпечатка.
    В начальный период независимости, в 1960 – 1969 годы, в Сомали, вопреки известной истине, удавалось впрячь в одну упряжку коня и трепетную лань. Власти страны не препятствовали мусульманской религии. В конституции 1961 года ислам был объявлен государственной религией. Функционировало министерство по делам ислама и юстиции, преподавание Корана и шариата в школах стало обязательным. В те годы около половины всех школьников обучалось в коранических школах.
    После революции 1969 года, несмотря на то что функционирование конституции было приостановлено, отношение к исламу не изменилось и оставалось таким же благосклонным. Мало того, социалистическая Сомали выкинула свой финт: с началом развития кооперативного движения группа суфийских шейхов начала рекламировать общины исламских орденов в качестве производственных кооперативов. Утверждалось, что их члены должны работать не на себя, а в интересах всего коллектива, тем самым исправно соблюдая предписания пророка.
    Что касается экономики региона, то в условиях бесконечных междоусобных войн, кровавых столкновений на религиозной и национальной почве, вереницы государственных переворотов говорить о поступательном экономическом развитии не приходится. Большинство трудоспособного населения этих стран в поисках работы покидает регион. Главный источник притяжения — Западная Европа, а также богатые страны Аравийского полуострова.
    Финансовые поступления на родину позволяют держаться экономикам этих стран на плаву. Но в этом нет особой уникальности. Такое происходит повсеместно в большинстве стран третьего мира. Уникальность заключается в том, что именно сомалийцам, которые живут крепкими общинами за пределами своей родины, удалось наладить систему альтернативного банкинга, известного еще с древних времен под названием «хавала». Как пишет известный специалист по исламской экономике Ренат Беккин, изучавший это явление непосредтвенно в Сомали: «Хавала в современном арабском языке имеет в зависимости от контекста следующие значения: „перевод“, „чек“, „переводной вексель“. Лицо, намеревающееся перевести деньги в другой регион, обращается к посреднику (хаваладару). Тот связывается со своим коллегой в указанном регионе (по телефону, факсу, электронной почте), и в достаточно быстрый срок (от нескольких минут до нескольких дней) получатель средств может, назвав специальный код (так называемый код узнавания), получить перевод в местной валюте или в той валюте, в которой он направлялся. Хаваладару необязательно даже знать имена отправителя и получателя перевода.
    Таким образом отправитель перевода экономит на комиссии за перевод (сумма комиссионного вознаграждения хаваладара варьируется от 1 до 3 %), хаваладар — на налогах, а получатель перевода — на обменном курсе, поскольку валютное законодательство многих стран Востока не отличается либеральностью».
    Складывается парадоксальная ситуация: раздробленная на части, пылающая Сомали, где брат идет на брата, оказывается, может находить общий язык. Деньги решают все — это святое. Хавала работает безупречно, несмотря ни на что.
    На рынке присутствуют несколько компаний, но есть и лидеры. Например, компания Dahabshill ежегодно делает денежные переводы на сумму в 200 миллионов долларов в странах Восточной Африки, а также пересылает 1,6 миллиарда долларов в Сомали. У компании самый крупный объем услуг по переводу денежных средств в регионе Африканского рога, где находятся Сомали, Эфиопия и Джибути.
    Что в итоге приводит к усилению ислама в Черной Африке? В первую очередь, отсутствие каких‑либо перспектив и социальных лифтов для бедной части населения региона — мусульман. Контроль над энергетическими ресурсами и финансами находится в руках христианской элиты. Если в прошлом христианство ассоциировалось с колонизаторами, то теперь оно в глазах местного населения выступает скорее как проводник глобализации, усиливающий маргинализацию африканского общества.
    Надо сказать, что в Восточной, Центральной и Западной Африке нет ислама в чистом виде. Он синкретичен и впитал в себя традиции и обычаи местных религий, например банту. Если мусульмане придерживаются строгого монотеизма, то банту верят в Хунту и обширный мир духов. Роль пророка Мухаммеда (в отношении к миру духов) у банту выполняет чародей или глава рода.
    Но все это постепенно исчезает, сдает позиции под давлением таких крупных мировых религий, как ислам и христианство. Влияние ислама сильнее, хотя бы потому, что арабский мир находится ближе, чем Европа или Америка. Учитывая традиционно высокую рождаемость у мусульман, можно прогнозировать, что через 20 – 30 лет ислам станет доминирующей в Черной Африке религией.

comments powered by Disqus