The Prime Russian Magazine

Все мы время от времени слышим старую историю о том, что человечество хищнически эксплуатирует природные ресурсы и живет не по средствам, расходуя больше, чем может дать наша планета. Всемирный фонд дикой природы (WWF) недавно выпустил социальную рекламу, в которой утверждается, что мы живем так, будто у нас есть 18,2 млрд гектаров биологически плодородных территорий, в то время как на самом деле мы располагаем только 12 млрд. Вот уже более десятилетия WWF и другие экологические организации занимаются сложными вычислениями, чтобы количественно оценить «экологический след», который мы оставляем на Земле. 
По их мнению, рост населения и уровня жизни означает, что сейчас мы фактически используем полторы планеты и истощаем ресурсы с такой скоростью, что к 2030 году нам уже понадобятся две. А если бы весь мир вдруг перешел на американский уровень потребления, мы с трудом обошлись бы и пятью. Вывод очевиден: WWF вопиет о «неминуемом экологическом кредитном кризисе», который приведет к «полному коллапсу экосистемы». 
Однако это ложная угроза. При вычислениях экологического следа пытаются оценить масштабы используемых территорий и сравнить их с фактически имеющимися. В принципе, это небесполезное упражнение, но, как это часто бывает с измерениями многофакторных феноменов человеческого поведения, оно не обходится без некоторого упрощения исходных данных. 
Кое-какие из этих упрощений вполне резонны. Очевидно, что дороги, жилища и сельскохозяйственные угодья занимают некоторое ценное пространство. Эту часть экологического следа легко измерить и принять за «след» в буквальном смысле слова. Однако по самым последним данным дороги и жилье занимают лишь 3,6 % площади планеты, а для производства продуктов питания используется только около трети всех плодородных земель. Более того, поскольку новые технологии обеспечивают все более высокую урожайность, вполне вероятно, что сельскохозяйственные угодья больше не будут расширяться, а могут даже и уменьшится в размерах. 
Если обратиться к лесным угодьям и пастбищам, упрощения становятся менее очевидными. Производство древесины и бумаги требует 16 % территории планеты, но это все равно меньше общей площади существующих лесов. И хотя эти 16 % вроде бы нельзя использовать никак иначе, на самом деле пока лес растет, он украшает нашу планету. То же самое можно сказать о пастбищах, которые занимают около 12 % суши. 
С рыболовством дело обстоит еще сложнее, поскольку многие водоемы втиснуты между частями материков. Делаются попытки оценить водные ресурсы, необходимые для добычи рыбы, но при любых подсчетах получается не более 6 % поверхности Мирового океана. 
В совокупности все эти довольно‑таки приблизительные цифры складываются в 70 % биологически плодородных территорий. Так или иначе, но по всему выходит, что нашей Земли нам вполне достаточно. 
Избыточный экологический след проявляется при учете выбросов углекислого газа. Понятно, что установить сколько‑нибудь прямую связь между выбросами CO2 и площадью земной поверхности непросто. Поэтому экологи решили, что нужно подсчитать площадь лесов, необходимую для поглощения избыточного углекислого газа. Оказалось, что эта цифра составляет 81 % суши, что и становится единственным аргументом в пользу того, что нашей планеты нам не хватает. 
По сути, нам говорят, что нам прямо сейчас нужно снизить выбросы двуокиси углерода до нуля и для этого засадить лесами 81 % земной поверхности, а поскольку 70 % мы уже заняли, то места нам не хватает. Но эта логика по всей очевидности абсурдна. 
Странным представляется не только утверждение о том, что выбросы CO2 нужно свести к нулю (хотя нам, безусловно, следует в долгосрочной перспективе существенно их снизить). Гораздо важнее то, что использовать леса для поглощения углекислого газа — явно не лучший способ от него избавиться. Стандартные вычисления говорят нам, что на каждую тонну углекислого газа нужно посадить 2 тыс. м2 лесов. Но если бы вместо лесов мы «сажали» ветряки и солнечные панели, то на избавление от тонны CO2 понадобилось бы только около 30 м2 площади. К тому же все эти устройства даже не обязательно размещать на биологически плодородных землях: для солнечных панелей вполне достаточно крыш существующих зданий или бесплодных пустынь, а ветряки можно ставить и в море. И тут искомые 81 % неожиданно уменьшаются до 1 %, а то и вовсе до нуля. 
Сами экологи, конечно, давно уже знают об этом слабом месте в их аргументации. Один из наиболее стойких защитников теории экологической катастрофы еще в 2002 году заметил, что определение углеродного следа как «территории, необходимой для поглощения углерода, появившегося в результате сжигания ископаемого топлива, многим экологам, включая и нас самих, обосновать очень непросто». На этом утверждении основана научная статья, озаглавленная «Почему экологический след — это плохая экономика и плохая экологическая наука». Авторы еще одного недавнего обзора признают, что «измерения экологического следа в том виде, в котором они проводятся и представляются сегодня, настолько сомнительны, что их категорически не рекомендуется использовать в научных целях или при выработке политических решений». 
Итак, мы явно используем меньше чем одну планету, а учитывая развитие сельскохозяйственных и возобновляемых технологий, будем использовать еще меньше. Вместо панической реакции на предсказания экологической катастрофы нам бы следовало сосредоточиться на действительно критических проблемах: избавлении миллионов людей от нищеты и финансировании таких инноваций, которые предотвратят дальнейшее загрязнение окружающей среды и повысят отдачу земельных ресурсов. Только так мы сможем гарантировать достаточность Земли для всех нас.

comments powered by Disqus