The Prime Russian Magazine

Книгу «Исламский фашизм» (которая уже успела стать бестселлером в Германии) Хамед Абдель-Самад начинает с рассказа о том, как однажды он открыл Facebook и увидел там свою фотографию с подписью Wanted Dead. Включил телевизор — на одном из египетских каналов его работы обсуждали несколько религиоведов. Дискуссия была недолгой: практически сразу участники передачи пришли к выводу, что автора за его высказывания стоит казнить; дальше обсуждалось уже лишь то, когда это правильнее сделать — сразу или после того, как провалится попытка вернуть его к истинной вере.

Абдель-Самад, хоть и заработал себе славу вероотступника и атеиста, по‑прежнему называет себя мусульманином. (Судьба у египетского критика ислама, мягко говоря, выдалась непростая, о чем он честно рассказывает в своей первой книге — автобиографическом «Прощании с небом». Родился в семье имама, воспитывался по шариату. В четыре года был изнасилован 15‑летним, в 11 над ним надругались уже пятеро. В 23 — поиски жизненного смысла в марксистских кружках и исламистском движении «Братья-мусульмане». Дальше — переезд в Германию, трудности адаптации, шок от столкновения с баварской культурой, наконец, психушка и попытка повеситься на телефонном шнуре.) Правда, говоря о своих религиозных воззрениях, египтянин технично оговаривается, что слепую веру он дополнил научным знанием. Это утверждение не может не казаться компромиссом, поскольку из книги так и остается неясным, почему же Абдель-Самад по‑прежнему считает себя последователем Мухаммеда.

Собственно, градус критики в «Исламском фашизме» такой, что почувствовать себя оскорбленным, изучая эту работу, можно даже не имея никаких религиозных взглядов вовсе. Одним словом, понятно, почему в адрес Абдель-Самада еще после выхода его предыдущих работ («Закат исламского мира. Прогноз»; «Война или мир: арабская революция и будущее Запада») раздавалось множество угроз, фундаменталисты издавали против него фетвы, а в родной египетской деревне жители демонстративно жгли книги своего земляка.

Центральный тезис работы Абдель-Самада — утверждение о том, что «фашистская идеология ислама» не есть результат неверного толкования священных текстов последователями радикальных течений, а якобы была заложена в этой религии с самого начала. «Идея, что существует единый бог, который нас создал, определяет все, что с нами происходит, наблюдает за нами 24 часа в сутки, знает все наши мысли и грезы, контролирует жизнь с помощью наказов и запретов, наказывает за ошибки адскими муками, — эта идея служит источником религиозной диктатуры, которая, в свою очередь, становится моделью любой другой диктатуры», — утверждает Абдель-Самад. 

Основой доказательной базы становятся признаки фашизма, выведенные итальянским писателем Умберто Эко: культ традиции, неприятие модернизма, уход от критики, боязнь инородного, сексизм и мачизм, социальная фрустрация, одержимость идеей переделать «других» под себя и, наконец, действие ради действия — принцип, который, по мнению Абдель-Самада, получил свое выражение в джихаде, где идет «не борьба за выживание, а жизнь ради борьбы».

Подтверждением теории служат эстетические параллели между националистическими исламскими организациями и силами, которые возглавляли Бенито Муссолини и Адольф Гитлер. Члены народной армии «Хезболла» носят черные рубашки и используют нацистские приветствия во время военных парадов; молодежь из «Братьев-мусульман» облачается в коричневые рубашки и выкрикивает во время тренировок фразу «Борьба, послушание, молчание»; сторонники националистической партии «Молодой Египет» использовали в качестве лозунга фразу «Египет превыше всего» — перечисляет Абдель-Самад свои наблюдения.

Кроме того, в книге рассказана история «романа» между «Братьями-мусульманами» и нацистами. Муфтий Иерусалима Амин аль-Хуссейни в годы расцвета Третьего рейха любил обсудить с Риббентропом и Эйхманом «окончательное решение еврейского вопроса», а также ждал поддержки Гитлера в создании арабского государства в Палестине по немецкому образцу.

Внушительный список задокументированных фактов и опора на многочисленные источники тем не менее не смогли уберечь автора от сомнительных обобщений и излишнего внимания к наиболее табуированным и болезненным темам. И если разбор антисемитизма движений ХАМАС и «Хезболла» еще кажется уместным в контексте «исламского фашизма», то причины, по которым в книге появилась, например, глава «Джихад и райская порноутопия», остаются неясными.

comments powered by Disqus