The Prime Russian Magazine

«Вор ворует да ворует, но когда‑нибудь попадется» — примерно так переводится африканская поговорка, от которой американонигериец Теджу Коул оставил в названии книги про свое путешествие на родину только первую половину. Воров в Нигерии ловят, кажется, только в поговорках. В Нигерии книга Коула впервые вышла еще в 2007 году, но настоящее ее явление произошло в 2014 году. Теперь она называется его «вторым романом», следующим за имевшим заметный успех и переведенным на десять языков «Открытым городом». Именно романом, хотя на первый взгляд это простые путевые заметки, да еще и с авторскими фотографиями.

В художественной литературе «ненадежный рассказчик» — фигура давно не новая. Собственно говоря, первое лицо всегда чего‑то не видит, о чем‑то недоговаривает, вопрос только в мере сознательности, с которой автор использует это его свойство. В «полухудожественном» жанре травелога неточность рассказа часто понимается как дефект и только. Это, конечно, несправедливо: путешествующий автор берет на себя роль очевидца, а очевидцу врать, как известно, положено. Погибший в 2001 году В. Г. Зебальд, чье тихое, но повсеместное влияние на современную словесность сходно, кажется, с влиянием Борхеса полстолетия назад, дал образец «ненадежного травелога», в котором слова автора не гарантируют реальность, но могут состоять с ней в каких угодно отношениях.

Удачно продолжающий дело Зебальда Коул пишет травелоги, степень вымышленности которых с первого взгляда не определить; интерес чтения состоит как раз в том, чтобы следить внимательно за его манипуляциями: вот тут умолчание, тут обман, тут за случайность выдается то, что не есть случайность, вот на эту тему разговор заводится, чтобы намекнуть на другую.

В первой вышедшей в Америке книге Коула «Открытый город» меланхолический аспирант-психиатр фланирует по Нью-Йорку и Брюсселю; его городское отчуждение, с одной стороны, следует романтическим европейским традициям, с другой — связано с выбранным не им цветом кожи. Мир вокруг он рассматривает недружелюбным взглядом — чтобы предъявить ему исторические счета или чтобы в его двуличной природе найти сходство с самим собой? В каком смысле Нью-Йорк — открытый город: в идейном, положительном, или в военном, как готовый сдаться без боя? Коул в избытке видит выведенные за границы обычного зрения силы, готовые творить разрушение: природу, историю, мелкие личные обиды сильных людей.

Беллаетристика (fiction), плохо отличимая от нехудожественности (non-fiction), сомнительная их граница — тема, конечно, самая современная. Слушающий свое время Коул не случайно независимо от литературной и журналистской деятельности стал звездой Twitter: читателей у него там больше, чем у какого‑нибудь Уильяма Гибсона. Его книга о родной Нигерии вышла на Западе за две недели до того, как эту страну прославили и опозорили на весь мир мусульманские повстанцы, угнавшие в рабство почти 300 школьниц. Любовь и ненависть Коула к его чудовищной родине, где все воруют и берут взятки, где без конца падают самолеты, где маленьких детей сжигают заживо за воровство, а единственная инновационная отрасль экономики — сочинение писем от адвокатов покойных миллионеров, одинаково впечатляющи и одинаково поучительны для ленивых и ироничных в своих чувствах россиян, к какому бы лагерю они ни принадлежали, уезжающих или остающихся.

Путешествие в незнакомую страну особенно удивительно, когда знаешь, что эта страна — твой дом. Различимые на горизонте фигуры говорят, что шок такого путешествия вряд ли минует жителей что первого мира, что третьего. Теджу Коул из тех, кто знает, как следует готовиться к этому путешествию.

comments powered by Disqus