The Prime Russian Magazine

Десять лет назад Марк Пренский в своей статье «На горизонте» впервые употребил два новых термина: «цифровые аборигены» (digital natives) и «цифровые иммигранты» (digital immigrants). Суть терминов сводится примерно к следующему: все те, кто родился приблизительно до 1980 года, — цифровые иммигранты, люди, общающиеся с электроникой и компьютерами на «вы». Цифровые аборигены соответствующим образом появились на свет после 1980 года в окружении цифровой техники. Согласно Пренскому, эти люди совершенно иначе усваивают информацию — не из книг, а из компьютерных игр и приложений внутри цифровых гаджетов. Обладают цифровые аборигены и другими отличительными признаками — например, их внимание все время рассеяно; выражаясь компьютерным языком, они постоянно переключаются между задачами: ответили на CMC, посмотрели короткое видео в YouTube (на длинное не хватает внимания), написали две строчки статуса в Facebook, отвлеклись на чьи‑то чужие фотографии там же, и так далее, и тому подобное. Картину Пренский рисует очень убедительную: кажется, именно так и ведут себя современные дети. После выхода статьи Пренского идея о существовании цифровых аборигенов стала расхожей и модной; десятки фирм по всему миру взяли ее на вооружение в своих рекламных кампаниях; вы прекрасно знаете все эти «будь всегда на связи», «поделись с друзьями» и так далее — очень удобно рассказать молодежи, что она какая‑то очень особенная, не такая, как все остальные, и поэтому ей необходимы какие‑то новые уникальные гаджеты, которые отвечают этим самым запросам: «быть всегда на связи» и пр. Последний десяток лет благая весть о цифровых аборигенах множится: мысли Пренского, получившие развитие в последующих статьях, перепечатываются и тиражируются, попадают в СМИ и ложатся в основу массовых рекламных кампаний. Но так ли эти мысли верны? В прошлом году Апостолос Кутропулос, преподаватель из Университета Массачусетса в Бостоне, задался именно этим вопросом. АК (как он сам себя называет) рассказывает: «На заседании кафедры нам ставили видеоклипы из YouTube, в которых дети лет пяти рассказывали, что они цифровые аборигены, и требовали соответствующего обращения — в библиотеке, школе… Руководство показывало эти видео как что‑то само собой разумеющееся. Однако дело в том, что те студенты, которые ходят на мои семинары по информатике, с технической точки зрения цифровые аборигены, но эти видеоклипы совсем не про них».

АК поясняет, что он сам цифровой абориген — возраст, компьютерная грамотность и пр., однако со временем он начал замечать, что и многие его сверстники, и даже его студенты, в сущности, плохо разбираются в гаджетах и технике. В чем же дело? Марк Пренский — бывший учитель, до сих пор активно вовлеченный в процесс обучения. В техническом смысле слова он — просветитель, человек, который по‑английски называется труднопереводимым словом educator. Попытки как‑то обозначить молодежь цифровой эпохи случались и до Пренского — таких детей называли и «детьми тысячелетия» (millenials), и «сетевым поколением» (net generation), но именно Пренский впервые очертил «цифровых аборигенов» в профессиональном, преподавательском ракурсе — и разъяснил, что, поскольку цифровые аборигены совершенно иначе воспринимают и усваивают информацию, подходы к обучению таких детей тоже должны меняться. Эта убедительная мысль — современные дети ведь и правда все меньше читают, больше времени проводя за экранами гаджетов, — высказанная профессионалом в области образования, была подхвачена и растиражирована СМИ. С середины 2000‑х в профессиональных кругах начинает все чаще встречаться критика теории Пренского о существовании аборигенов и иммигрантов, однако до широкой общественности их мнение не доходит — образование само по себе не столь захватывающая тема. Тем временем концепция цифровых аборигенов продолжает гулять по миру, хотя цифры не на ее стороне.

Во-первых, Пренский рассматривает население развитых стран — совершенно очевидно, что тот миллиард человек, который хронически недоедает (данные ООН на середину 2012 года), имеет весьма ограниченный доступ к высоким технологиям. И действительно — в Южной Африке только 26 % населения росли в цифровом окружении (2010 г.; здесь и далее — данные из многочисленных источников, на которые ссылается статья АК).

Во-вторых, в развитых странах ситуация не лучше. Допустим, в безусловно высокотехнологичной Австралии, которая годами держится в первой дюжине стран по уровню развития высоких технологий, только 15 % цифровых аборигенов являются опытными пользователями гаджетов, и 45 % хоть как‑то с ними справляются (2010 г.). Еще одно похожее исследование называет и другие неутешительные цифры: более 70 % австралийских студентов никогда не вели блогов, а более 80 % не записали ни одного подкаста и никогда не участвовали в wiki-сервисах типа «Википедии».

В-третьих, даже в высокоразвитых странах вроде США доступ к высоким технологиям распределен неравномерно: большая часть американских цифровых аборигенов (2011 г.) — белые (61 %), живущие в пригородах (54 %).

Наконец, даже в странах, лидирующих по количеству интернет-пользователей, все взаимодействие с Интернетом сводится к пассивному потреблению информации: проверить Facebook, заглянуть в «Википедию» и т. д. (данные за 2010 и 2008 гг.) — понятно, что в этой ситуации красивые маркетинговые лозунги в духе «Будь повелителем своей цифровой жизни вместе с [подставьте название гаджета]» имеют немного общего с реальностью. «В итоге я пришел к выводу, что нет никаких цифровых аборигенов», — рассказывает Апостолос Кутропулос. «Судите сами: мое детство прошло в Греции, я рос в деревне среди фермеров, и компьютера у меня не было. Но ведь чисто технически я должен был быть цифровым аборигеном? Так что я начал исследовать вопрос, и в конце 2011 года моя статья вышла в MERLOT Journal of Online Learning and Teaching».

АК рассказывает, что первые полгода после публикации ему писали по большей части коллеги из сферы образования, лично его знающие, а вот затем кто‑то влиятельный распространил ссылку на статью, и посыпались отзывы от обычных людей. Впрочем, на широкую общественность мнение АК никак не повлияло — по миру до сих пор гуляет вирус цифровых аборигенов; антропологи крупных компаний продолжают делать ставку на существование этой социальной группы, а маркетологи с удовольствием подписывают рекламные бюджеты, использующие симпатичный образ цифрового аборигена, которому нужны самые последние гаджеты.

Стоит ли за всем этим какой‑то специальный сговор высокотехнологических компаний? Едва ли — мы имеем дело всего лишь с удачной мыслью, ловко вытащенной из профессионального контекста и бесконечно растиражированной. Вся эта история с вымышленными цифровыми аборигенами — хороший повод перестать принимать звонкие лозунги за чистую монету и не думать о высоких технологиях как о чем‑то невероятно важном: нет никакого «цифрового стиля жизни» и «цифрового образа мыслей». Цифровым мигрантом может стать каждый, и здесь лучший пример — сам АК, который из мальчика, росшего в греческой деревне, вырос в преподавателя в одном из ведущих вузов самой высокотехнологичной страны на планете.

comments powered by Disqus