The Prime Russian Magazine

 Немногие отваживаются на полемику с Аленом Бадью, одним из самым признанных философов современности; первым, кто уравнял между собой математику и онтологию и поставил цель «переобучить» философию через математику — раскодировать ее язык, которому и через который философия может заново обучить себя, чтобы избавиться от постмодернистского влияния.

Однако именно этот статус Бадью заставляет Франсуа Ларюэля, создателя метафилософской концепции «не-философии», полемизировать в своей книге «Анти-Бадью: на введение маоизма в философию». В Бадью Ларюэль видит «философа», и именно это он ставит ему в вину. Философия, по мнению Ларюэля, замкнулась в самодостаточности и авторитаризме. Ларюэль считает, что, хотя деконструктивизм Деррида и шизоанализ Делеза и Гваттари подавили веру в самодостаточность философии, эта вера, вытесненная в подсознание, все еще часто проявляет себя в современной философии — и нередко у Бадью.

Несмотря на попытки Бадью поставить знак равенства между философией и математикой, по Ларюэлю, «философ математики остается философом, а не математиком. Другими словами, если не существует возможности настоящего прорыва в математике (которого мы, конечно, от него не ждем), не существует также и возможности преодоления границ философии».

Бадью рассматривает математику с исторической точки зрения, то есть фактически так же, как, например, Делез и Гваттари рассматривали ее с точки зрения психоанализа, а до этого философы — с точки зрения марксизма. Таким образом, философия оказывается в плену субъектов философии (политики, любви, искусства и т. д.), а не переосмысляет свою сущность. Этот подход превращает философию в «ленивую королеву, которая запрягает ученых в свою карету и может передвигаться только в тени истории наук».

Мало того, Ларюэль обвиняет Алена Бадью в создании культа собственной личности. Достается и четырем условиям философии, которые Бадью называет «процеду-рами истины»: науке, искусству, любви и политике. Ларюэль ловит Бадью на подмене понятий: говоря о науке, тот имеет в виду именно математику, о политике — коммунизм или, точнее, маоизм, искусство для него в первую очередь — поэзия и кино, а любовь он рассматривает только с психоаналитической точки зрения.

Франсуа Ларюэль предлагает на смену философии свою теорию «не-философии» или «нестандартную философию», в которой другие дисциплины не будут использоваться в педагогических целях, а будут сосуществовать как две волны, которые, сохраняя свою идентичность, поспособствуют появлению третьей, не представляющей собой ни синтез, ни результат уничтожения двух волн.

Вместо «лезвия математики» Ларюэль обращается к квантовой физике. Но, в отличие от Бадью, он использует образы и идеи квантовой физики для переосмысления более фундаментальных вопросов философии (как, например, собственная идентичность).

Ларуэль называет последнюю главу своей книги «Филофикция» (по аналогии с science fiction), где говорит об отказе от использования жертвы, то есть человека, как орудия спора с оппонентами. В «не-философии» человек становится еще одним фильтром, подобным квантовой физике, через который философия смотрит на любую теоретическую дискуссию.

comments powered by Disqus