The Prime Russian Magazine

«Романтическое название реки и весьма претенциозное название города говорили, в общем-то, о неплохом состоянии дел», – говорится в репортаже «Российской газеты» о визите В. В. Путина в город Новомосковск (раскинувшийся, по мнению «Российской газеты», на берегах реки Любовки). Проницательный читатель – или просто человек, проживший некоторое время в Новомосковске (как я), – заметит в этой крошечной фразе сразу несколько неточностей, преувеличений и слишком смелых выводов: а) Любовкой река называется только в картах и документах Генштаба, мирные жители упорно продолжают считать ее Ключевкой; б) река, как ее ни называй, давно стала водохранилищем; в) на ее (его?) берегах раскинулся не сам Новомосковск – он находится километрах в пятнадцати к югу – а его промзона, флагманы химической промышленности; г) претенциозное название города – на самом деле, результат мозгового штурма, призванного решить замысловатую задачу: как можно переименовать город, если раньше он назывался Сталиногорском, а еще раньше его вовсе не было? Единственное, в чем оказался прав корреспондент, – дела, в общем, идут неплохо. Бывает и хуже.

Меньше всего хотелось бы обидеть прикомандированного к премьеру сотрудника «Российской газеты»: неточностей и преувеличений невозможно избежать ни в одном тексте о путешествиях, с Путиным или без. «Романтическое настроение официантки и весьма претенциозное название десерта говорили, в общем-то, о неплохом состоянии дел»: на этом приеме – далеко идущие обобщения на основе случайно встретившихся деталей – строится весь трэвел-райтинг, но в случае с официанткой это не так трагично – если официантка проживает где-нибудь в Севилье (а иначе с чего бы ей пребывать в романтическом настроении), текста она не увидит, и, в принципе, ей все равно. Другое дело – писать о России на русском: здесь все просадки и натяжки будут запротоколированы и поставлены автору на вид. За много лет до корреспондента «Российской газеты» в Новомосковск прибыл главный редактор «Техники – Молодежи» Василий Захарченко, его статью в городе цитировали абзацами и пересказывали внукам. Вот, смотри, про этот дом Захарченко написал: «На фронтоне семиэтажного здания метровыми буквами высечен моральный кодекс строителя коммунизма». На самом деле – не на фронтоне, не семиэтажного, не метровыми, не моральный и не кодекс. Да что там Захарченко – я сам пару раз пытался что-то написать о городе, где прожил первые 17 лет жизни, родные и знакомые на эти статьи отвечали вежливым молчанием: было видно, что написал я не про то, и все 17 лет смотрел не туда, и в глазу у меня засел осколок зеркала тролля.

«Его боялись принимать дома, считая, что он если и не подослан, то во всяком случае облечен правами все замечать и вносить в свои записные книжки, – писал в ЖЗЛ-овской книжке о Гоголе критик Игорь Золотусский. – Заглянет невзначай в дом, все осмотрит, увидит, ничего не скажет, а потом в комедию вставит, и отвечай тогда перед всем светом!» Это еще один, возможно, самый важный пункт обвинения и источник обид: мы с ним как с человеком, в ресторан водили, краеведческий музей показали, а он… Про обиду жителей города Юрьева на режиссера Серебренникова, «опохабившего» гостеприимное селение в фильме «Юрьев день», писали многие. Но это (как и с Гоголем) случай предельный – тут не обида даже, а какое-то космическое оскорбление: в ответ на хлеб-соль, экскурсии в Георгиевский собор и всевозможные прикорм и вспомоществование мастер экрана прописал принимающую сторону в вечности, причем в самом неприглядном виде. Журналист, хоть и не имеет отношения к вечности, тоже попадает в эту ловушку: поговорив в незнакомом городе хоть с парой незнакомых людей, тебе все равно – хотя бы ради красного словца – придется мастерить зеркало, которое собеседникам покажется кривым. Вот, положим, в сентябре я ездил в еще один город с претенциозным названием – в Новосибирске проходил международный молодежный форум «Интерра». Встречали нас люди из агентства «Открытая Сибирь», и это были такие люди… Ну, знаете, в Москве таких не водится; я бы употребил слово «святые», если б это не выглядело очередным журналистским преувеличением.

Кажется, это вообще неизбывная российская беда – любой восторг перед происходящим вокруг, будь он трижды искренним, неизбежно выглядит не то что преувеличением – а лизоблюдством, пропагандой, выполнением заказа властей; естественная реакция на такие похвалы – как на кинорецензии в советской печати: хвалят – значит, идти не надо. Но вот, допустим, возьмусь я писать отчет об этой поездке – так мне же непременно придется рассказывать, как мы обсуждали дихотомию «диджей/тромбонист», выпивая на офисной кухне по окончании очередного круглого стола, и как встретили участкового, разглядывавшего работу «Синих носов» с целующимися милиционерами, о чем и под какие песни разговаривали в ресторане «Водкин дом» (да, собственно, придется упомянуть сам факт существования ресторана «Водкин дом») – и все это неизбежно будет выглядеть скверным анекдотом, которого наши новосибирские друзья ни секунды не заслужили. Потому что несмотря на весь их романтизм и нашу претенциозность – дела, в общем-то, идут неплохо.

comments powered by Disqus