The Prime Russian Magazine

Русская душа

Само понятие «русская душа» не то чтобы придумали – но по крайней мере внесли в протокол именно французы. В 1886 году писатель и дипломат Эжен Мельхиор де Вогюэ, неоднократно бывавший в России и женатый на русской фрейлине, опубликовал книгу под названием «Русский роман», где, опираясь на поразившие его откровения классической русской литературы, он и вывел формулу соответствующей души: «Это котел, в котором смешиваются самые разные субстанции: печаль, безумства, героизм, слабость, мистика, здравомыслие, и вы можете выудить оттуда все, что угодно, даже то, чего меньше всего ожидаете. Если бы вы знали, как низко эта душа может пасть! Если бы вы знали, как высоко она может подняться! И как ее швыряет из стороны в сторону».

«Тегеран-43»

Режиссер Владимир Наумов сделал этот фильм в 81 году совместно с Францией и Швейцарией. Тегеран снимали в павильонах «Мосфильма», иранцев изображали армяне (впрочем, не только иранцев – главного нацистского преступника играл А. Б. Джигарханян), зато французы были самые что ни на есть настоящие. Во-первых, Ален Делон, пусть и говорящий голосом Родиона Нахапетова, но зато в плаще тех самых тонов, в котором он играл полицейских и воров в классических детективах. Во-вторых, актриса Клод Жад, снимавшаяся у Трюффо и Хичкока. Наконец, третий и наиболее ощутимый удар по зрительской психике нанес Шарль Азнавур своей пронзительной песней «Une vie d'amour» на фоне военной кинохроники. Международных призов картина не взяла, зато в Советском Союзе на нее в первый год проката было продано сто миллионов билетов.

Здание РВСН на Москворецкой набережной

Крупнейшее – уникальных по меркам XVIII века размеров – здание, самое крупное из построенных в Москве до революции; мегапроект конца XVIII века, тогдашний Сити. Воспитательный дом до сих пор вызывает у историков множество вопросов – в том числе касающихся франко-российских отношений. Странно: почему, оставляя город Наполеону, русские, сжигавшие все подряд, не пытались поджечь здание Воспитательного дома – при том, что понятно было, что оно пригодится оккупантам (и пригодилось – в Воспитательном доме разместилось 8 000 французов)? Затем здание – самую очевидную мишень – почему-то не взрывают отступающие французы – при том, что уходя из Москвы, взрывали все – вплоть до Кремля. Воспитательный дом остался нетронутым. Историки-конспирологи утверждают, что у всех этих странных событий есть своя подоплека – некое общее французско-русское прошлое, памятником – или надгробием – которому является это здание.

Французские писатели русского происхождения

Многие французские писатели русского происхождения получали ни много ни мало Гонкуровскую премию – а Ромен Гари (Роман Касев) умудрился сделать это дважды (второй раз прикрывшись прозрачным для русского уха псевдонимом Эмиль Ажар). Из других лауреатов – Анри Труйая (Лев Тарасов), Натали Саррот (Наталья Черняк), Андрей Макин, Жан-Пьер Милованофф. В некотором смысле к писателям можно причислить и певца Сержа Генсбура с одесскими корнями. Кстати, его единственный роман с русским названием «Евгений Соколов» в этом году выходит, наконец, в русском переводе в издательстве Ad Marginem.

«Нормандия-Неман»

4 декабря 1942 года в подмосковном Иваново была сформирована специальная французская эскадрилья. Ее назвали «Нормандия» – по имени провинции, жестче других пострадавших от оккупации. В 43 году на базе эскадрильи был собран авиаполк, который принимал участие в Курской битве и других определяющих сражениях. Слово «Неман» прибавилось после операции по форсированию одноименной реки. В 1960 году вышел советско-французский фильм, сценарий которого написали Эльза Триоле и Константин Симонов.

Александр Кожев

Серый кардинал французской философской мысли XX века. О нем писали так: «Кожев – это, пожалуй, единственный случай, когда русской философии удалось выйти из своих собственных берегов и прорубить окно в Европу». В 1932 году тридцатилетний эмигрант Александр Кожевников начал читать в Париже курс лекций по гегелевской философии. Курс длился семь лет. Именно на кожевских интерпретациях Гегеля воспитывались все главные французские авторы середины прошлого века – Жан Лакан, Жорж Батай, Пьер Клоссовски, Андре Бретон, Роже Гароди. После войны Кожев как участник Сопротивления занялся политикой, причем на самом высоком уровне – он был советником Жискар д'Эстена, председательствовал на заседаниях Европейского экономического сообщества и разрабатывал идею Общего рынка. Настоящий денди (по воспоминаниям Исайи Берлина), он симпатизировал Сталину, высмеивал студенческие волнения 68 года, предрек конец истории задолго до Фукуямы и даже обрел посмертную репутацию советского шпиона.

Братья Богданофф

Игор и Гришка, ударение на последнем слоге. Близнецы. Одиозные ученые – во всяком случае, обладатели докторских степеней (по математике и теоретической физике), воплощающие в массовом сознании французов уникальный «научный гламур» и иллюстрирующие собой целый спектр понятий – от «теория струн» до «лженаука». Живое подтверждение того, что хрестоматийный образ далекого от реальной жизни ученого больше не соответствует действительности. Много лет подряд ведут на телевидении научно-популярное шоу (Temps X и Rayons X). Авторы книги-бестселлера «Бог и наука». Сами утверждают, что происходят из аристократической русской семьи, эмигрировавшей во Францию и удачно интегрировавшейся в общество. На протяжении многих лет научная деятельность братьев сопровождается скандалами, связанными с обвинениями в плагиате и некомпетентности; что, впрочем, вовсе не мешает им функционировать в качестве респектабельных членов французского истеблишмента. Менее года назад Игор Богданофф женился на Амели Бурбон-Парм, праправпра…внучке Людовика XVI.

«Мы все глядим в Наполеоны»

Бюстами Наполеона украшали кабинеты не только французы, но и немцы, англичане, русские. Хрестоматийная пушкинская строчка точно отражает отношение европейцев – и русских в том числе - к этой грандиозной фигуре, которая, несмотря ни на что, воплотила собой для людей первой трети XIX века идею Новой Европы: просвещенного континента, освободившегося от средневековых феодальных условностей, общего для самых разных народов дома, куда в какой-то момент на равных должна была войти и обновленная Россия. Наполеон – романтический европейский герой, «муж судеб», которому за масштаб и неординарность – и за то, что только его гения хватило бы на то, чтобы исправить все неустранимые недостатки общества – можно простить даже войны и террор.

Русская Полинезия

К Полинезии плотно пристал эпитет «французская», однако у некоторых островов архипелага есть вторые русские названия – так как они были открыты Беллинсгаузеном, Лазаревым и другими отечественными мореплавателями. Русский художник Павел Михайлов рисовал тут за сорок лет до Гогена – правда, с меньшим резонансом. Значительную роль в жизни островов сыграли потомки русского генерала Максима Леонтьева – например, один его внук стал председателем правительства Французской Полинезии, а другой – восьмикратным обладателем титула «Мистер Полинезия».

Советское белье Ива Монтана

У Ива Монтана, как и у большинства французских левых, с Советским Союзом отношения были неплохие – вместе с женой Симоной Синьоре он дважды (первый раз в 1956 году) приезжал в СССР, выступал тут, выпускал пластинки, фильмы с его участием шли в прокате. Однако как и вышеупомянутое большинство французских левых (например, Сартр) после событий 68 года, он засомневался в советской правоте. Однако же основной причиной конфликта, по некоторым данным, стали разногласия не политические, но – почти по Андрею Синявскому – эстетические. По возвращении в Париж Монтан устроил потешную выставку советского женского белья. Парижанки от души посмеялись над невиданными фасонами и расцветками, а официальная Москва надулась.

Chez Rasputine

Дорогой русский ресторан в двух шагах от Елисейских полей с интерьерами из красного бархата, икрой и бефстроганов, который долгие годы служил убежищем для голосистых русских эмигрантов. Тут Миттеран слушал Хиля, здесь пели Жан Татлян и Наталья Медведева. Исчерпывающую историю русских кабаре «Cabaret Russe» написал певец и музыкант Константин Казанский – человек, в частности, записывавший французские пластинки Высоцкого.

Русские жены

Началось все, в общем-то, с дочери Ярослава Мудрого Анны, которая в 1051 году вышла замуж за французского короля Генриха I. Королевского статуса с тех пор никто из соотечественниц не достигал, однако музами становились многие. Дина Верни позировала Аристиду Майолю, а впоследствии была покровительницей многих русских художников-эмигрантов (включая Михаила Шемякина), а также записала эталонную пластинку блатных песен. Эльза Триоле, сестра Лили Брик, была женой Луи Арагона. Лидия Делекторская вдохновляла Анри Матисса, Надя Ходасевич – Фернана Леже.

«Француженка» Гагарина

В 1965 году французское автопредприятие Matra через французское посольство в Москве преподнесло первому космонавту полугоночный – класса «спортивное купе» – автомобиль Matra-Bonnet Jet. Гагарин моментально влюбился в подарок – и как только ему представлялась возможность оказаться в неофициальной обстановке, пересаживался из «Волги» в французский автомобиль. Многие мемуаристы запомнили, какой эффект производил Гагарин на окружающих, появляясь на своей «француженке». Особенно эффектными были приезды полковника на ярко-голубой «Матре» в Гжатск, в дом родителей. Гагарин, которому не давали снова слетать в космос – и даже к управлению самолетом допускали крайне неохотно – компенсировал естественную любовь к быстрому передвижению ездой на огромной скорости. Именно «Матра», кстати, вызывала наибольшие опасения у его близких – все боялись, что он разобьется на ней. История, однако, распорядилась по-другому.

Русский де Фюнес

«Фанфан-тюльпан», «Закон есть закон», «Большая прогулка», «Невезучие», «Папаши», «Разиня», трилогия о Фантомасе, серия о Блондине – все эти французские фильмы демонстрировались в СССР так часто и пользовались такой фантастической популярностью, что, несмотря на очевидно экзотический капиталистический антураж, в какой-то момент перестали восприниматься как иностранные и сделались «своими». То же произошло и с актерами: де Фюнес, Фернандель, Ришар, Бурвиль, Депардье были такими же национальными героями – такими же «своими», как советские актеры самого первого ряда. Феноменальному сращению национальных и «иностранных» черт способствовал удивительный дубляж, закадровый голос французов. Самый известнй пример – говорящий по-русски де Фюнес: голос актера Владимира Кенигсона настолько подходил к внешности его французского коллеги, что когда, уже после падения СССР, фильмы стали доступны в оригинале, настоящие голоса актеров показались менее удачными, чем дубляжные.

Патрик Пажес

В девяностые годы в растревоженной и дезориентированной Москве работал французский повар и сомелье по имени Патрик Пажес. Он, в частности, служил в ресторане «Ностальжи» и «Репортер» – причем не очень долго. В сущности, Пажес просто показал нескольким десяткам интересующихся, как правильно пожарить кусок мяса и каким его запить вином, – но сделал это так убедительно, что фактически стал первым послом французской кухни в России. Потом он перебрался из Москвы в Будапешт, а в Москве с тех пор возникло великое множество французских ресторанов, и про Пажеса уже мало кто вспоминает. Но штука в том, что как раз эти несколько десятков человек, усвоивших тогда уроки Пажеса, и стали в итоге рулить ресторанным делом в Москве.

Центр «Сделано в Париже»

Во второй половине восьмидесятых пластинки русских рок-музыкантов принялись издавать за границей. Продолжалось это очень недолго, и лучший результат показала группа «Центр». В отличие от Бориса Гребенщикова, вздумавшего покорить Америку свежесочиненной англоязычной лирикой, «Центр» просто качественно записали сборник своих старых вещей – на парижской студии Ferber. Альбом, ставший абсолютной классикой советского пост-панка впервые вышел во Франции в феврале 1989 года. На обложке была жуткая фотография гармониста из журнала «СССР» 1950-х годов, который издавался на Западе в пропагандистских целях. Уже летом эту пластинку выпустила и «Мелодия» – лубочную обложку по понятным соображениям поменяли. В результате диск был украшен изображением Эйфелевой башни и получил горделивое название – «Сделано в Париже».

«Михаил Строгов» Жюля Верна

«Когда Михаилу было четырнадцать лет, он не только один убил медведя, но, содрав с него шкуру, пронес ее за несколько верст до дома», – так Жюль Верн представлял себе возможности сибирских подростков. В приключенческом романе «Михаил Строгов» Жюль Верн сменил привычные ему Патагонию и Анголу на Иркутск и Енисей. Действие происходит в России позапрошлого века, Строгов – курьер на службе Александра II, который предотвращает сибирское восстание татарского хана. Законченный в 1875 году роман был переведен на русский язык по протекции Тургенева. Книгу много раз экранизировали, Строгова, в частности, играли Курд Юргенс (он, кстати, снимался и в «Тегеране-43» – см. пункт «Тегеран-43»), Джон Филипп Лоу и даже Иван Мозжухин.

«Пиф»

Детский журнал комиксов с таким названием начал выходить во Франции в 1969 году – и распространялся в том числе и в СССР. Дело в том, что «Пиф» продолжал традиции журнала «Вайян», а тот выходил под эгидой Коммунистической партии Франции, в результате чего пес Пиф был признан вполне благонадежным. Комикс про Пифа печатался в «Науке и жизни» и пользовался огромной популярностью – его стычки с котом Геркулесом в некотором смысле заменяли советским детям недоступных Тома и Джерри. Была также грампластинка «Приключения Пифа», где Пифа озвучивал Вицин. Печатались в «Пифе» и наши соотечественники – в частности, художник с безупречным для изготовителя комиксов именем Никита Мандрыка и его «Пиф» продержался, несколько дольше, чем Советский Союз, однако год назад и он был официально закрыт из-за банкротства.

Песня «F.M.Dostoevsky»

Позабытый сегодня певец Жерар Парапла в свое время успешно участвовал в переложении мюзикла «Волосы» на французский – перепевал он также и «Space Oddity» Дэвида Боуи (кстати, с вкраплениями русских слов). Однако же кавер-версиями он не ограничивался – в частности, в 1970 году он сочинил и спел уникальную в своем роде композицию, в которой на смеси французского и русского повествуется о похождениях Достоевского в Сибири. В некотором смысле это достойный французский ответ нашим цыганским эмигрантам, типа Алеши Дмитриевича и Володи Полякова.

Французские жены

Полина Гебль последовала за декабристом Анненковым в Сибирь. Иван Тургенев был одержим Полиной Виардо до конца дней. Двадцатый же век ознаменовался красивейшей любовной историей Владимира Высоцкого и Марины Влади. При их знакомстве он был неприметным, хоть и громко поющим женихом звездной французской актрисы (снималась она в том числе и у Годара). После его смерти она навсегда осталась вдовой матерого русского поэта. 


«Укрощение тигра в Париже»

«Тигр» – это Наталья Медведева, в то время лимоновская жена. Не самый громкий, но едва ли не самый смешной и трогательный роман Лимонова. Сюжета как такового нет – Лимонов с женой пререкаются, бродят по Парижу, встречаются с Евтушенко, сражаются с мышами в своей квартире и друг с другом. На фоне их отношений вырисовывается удивительно тонкий портрет города, а по описанным в романе местам уже можно водить печальные литературные экскурсии – например, пройти от рю дез Экуфф, где молодые герои снимали квартиру, до моста Des Arts, с которого много лет спустя после описываемых событий развеяли прах прекрасного и несчастного «тигра».

Философы

В первой половине девяностых годов интеллектуальную моду в России задавали французы. Томик Мишеля Фуко «Слова и вещи», выпущенный профранцузски настроенным издательством «Прогресс» в 77 году рвали из рук (ровно до тех пор, пока в 94-м не вышло еще одно издание). Слово «симулякр», изобретение Жана Бодрийяра, вошло в анекдоты. О прочитанной в 90 году в МГУ лекции Жака Деррида ходили легенды – даже была сочинена песня «Пой, Деррида» (на родине Дерриде гимнов не складывали). Переводы Делеза, Барта, Лакана, Бланшо, а также Жене и Селина наводнили собой первые коммерческие книжные лавки. Журнал «Комментарии» печатал Жоржа Батая. Студенческой фракномании во многом поспособствовала большая ретроспектива Жана-Люка Годара, которая прошла в 92 году в кинотеатре «Мир». В конце концов, увлечение сложнейшими умопостроениями французов вызвало обратную реакцию – Виктор Пелевин со свойственным ему остроумием заклеймил философов как «стадо конокрадов, которые с гиканьем угоняют в темноту последние остатки простоты и здравого смысла».

Майя Плисецкая и Пьер Карден

Советская балерина и французский кутюрье впервые встретилисьь в 1971 году на Авиньонском фестивале – их, кстати, познакомила Надежда Ходасевич, жена Фернана Леже (см. пункт «Русские жены»). С тех пор он не только шил костюмы к балетам Плисецкой («Анна Каренина», «Фантазия», «Чайка» etc) , но и периодически отдавал под ее представления помещение своего театра на Елисейских полях.

Франция – СССР, особые отношения

После того, как в 1959 году президент де Голль выступил с заявлением о «Европе от Атлантики до Урала», отношения СССР с Францией резко потеплели; их принято описывать как «особые». В 1966 году де Голль приехал в СССР на 11 дней – и кроме Москвы заехал в Ленинград, Киев, Волгоград, Новосибирск и даже на Байконур. Напоминание об этих «особых отношениях» – не только статуя де Голля, стоящая перед построенной совместно с французами гостиницей «Космос», но и по-прежнему принимаемые совместно ключевые политические решения: из последних примеров – «план Медведева – Саркози».

Николай Любимов

Уроженец Калужской области Николай Любимов в жизни так и не побывал в Париже. Тем не менее миллионы людей представляли себе Францию именно по его словам – Любимову принадлежат классические переводы на русский язык Рабле, Флобера, Мольера, Бомарше, Мериме, Мопассана. В конце шестидесятых годов он взялся за перевод грандиозной эпопеи Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» – труд, казавшийся не только неподъемным, но и неблагодарным (уже был перевод Франковского). Тем не менее определение «классический перевод» закрепилось именно за Любимовым. Флобер говорил: «Мадам Бовари – это я». Прочитай он любимовский перевод своей главной книги, он, без сомнения, добавил бы: «И Любимов».

Коньяк Камю Наполеон

«Комю еще "камю"?» – зубоскалили в перестроечном фильме «За день до» насчет главного французского алкогольного фетиша, доступного в СССР, – приземистой бутылки коньяка Camus Napoleon. Неудивительно – в 1959 году дом Camus стал единственным поставщиком вин и коньяков в СССР. Договор длился тридцать лет, невзирая даже на горбачевскую антиалкогольную кампанию. Бутылка Camus Napoleon стоила в советские времена 18 рублей, то есть диких, в сущности, денег. Пустые бутылки не выкидывали, но ставили на полку, и иногда даже использовали в качестве подсвечника.

Париж под Челябинском

Село на Южном Урале, основанное казаками, вернувшимися из победного заграничного похода русской армии 1813–1814 годов. Чтобы никто не усомнился в том, что название имеет отношение к французскому Парижу, несколько лет назад в Париже уральском возвели уменьшенную копию Эйфелевой башни. Кстати, административный центр Нагайбакского района – в котором находится Париж – называется Фершампенуаз: именно в пригороде Парижа с таким названием были расквартированы казаки-уральцы.

Французский по Китайгородской

Особые отношения СССР с Францией потребовали ускоренной подготовки квалифицированных кадров. Составителем классического учебника, по которому советские граждане обучались французскому языку, стала Галина Александровна Китайгородская. Надо сказать, что авторы классических советских курсов иностранных языков (английский – Бонк, испанский – Патрушев) в массовом сознании образовали своего рода пантеон, состоящий из фигур гораздо более значительных, чем обычные профессиональные педагоги. С «бонком», «патрушевым» и «китайгородской» стали ассоциироваться не только собственно учебники, но и сами страны; «Сборник правил и упражнений» (одно из названий – «Vive la Joie!») превратился в предмет, воплощающий идею интереса русских к Франции, франкофилию – в ее советском варианте. Трудно сказать с точностью, правда ли, что «учебник Китайгородской» и «курс Китайгородской» действительно эффективнее всех прочих, – но факт то, что сама фамилия автора стала синонимом «чего-то французского» вообще.

«Мулета»

Литературно-художественный альманах, придуманный в начале восьмидесятых годов парижским художником-эмигрантом Владимиром Котляровым по прозвищу Толстый (основателем движения «вивризм» – от французского глагола vivre, то есть «жить»). Их всех эмигрантских журналов («Континент», «Синтаксис» и пр.) «Мулета» была наиболее беспечной, богемной и буйной. Молодой Лимонов писал тут эссе о Хлебникове, Анри Волохонский упражнялся в поэтических импровизациях, а Наталья Медведева вместе с Толстым занималась боди-артом. Это был русский Париж сквотов, вина за пригоршню франков и песен Алексея Хвостенко – примерно то, о чем когда-то насмешливо и пророчески писал Геннадий Шпаликов – «ах, Париж весенний, как к тебе добраться, рано утром в Сене можно искупаться».

Марсельеза в Кронштадте

Летом 1891 года французская эскадра под предводительством адмирала Жерве вошла в Кронштадт. Ее встретили «Марсельезой», во время исполнения которой царь Александр III обнажил голову. В августе между двумя странами было подписано секретное дружественное соглашение. Подобное сближение (во Франции 1891-й даже называли «кронштадтским годом») понадобилось для того, чтобы противостоять тройственному австро-германо-итальянскому союзу. «Марсельеза» нам еще аукнется – после Февральской революции она недолгое время была официальным гимном России. Кстати, популярный в те же годы «Интернационал» был также сочинен французом – Эженом Потье.

«Летят журавли» в Каннах

В мае 1958 года «Золотая пальмовая ветвь» первый и единственный раз в жизни досталась фильму из России – калатозовскому военно-полевому кинороману «Летят журавли». Выход Баталова и Самойловой на набережную Круазетт ознаменовал собой новую эру. Самойлову немедленно после этого триумфа звали сниматься во Франции в роли Анны Карениной (Вронского должен был играть Жерар Филип), но из СССР ее не выпустили – достаточно было искомых прогулок по Круазетт. Впоследствии русские еще пару раз нашумят в Каннах – Лунгин с «Такси-блюз» (приз за лучшую режиссуру) и Каневский с «Замри-умри-воскресни» (каннская «Золотая камера» за лучший дебют). Однако такого прорыва, как в 58-м, уже не было и, вероятно, не будет никогда. Кстати, на съемках «Летят журавли» ассистентом оператора – великого Сергея Урусевского – работал молодой французский турист-киноман. Звали его Клод Лелюш. Тот самый.

Яблочкоф

Электрические фонари на парижских улицах до сих пор называются «яблочкоф». Их называют так по имени их разработчика – русского электротехника профессора Павла Яблочкова. Весной 1876 года Яблочков завершил разработку конструкции электрической свечи и получил на нее французский патент. Уже через год парижская avenue del'Opera озарилась тем, что газеты называли «русским светом». Забавно, что главный хит советского певца Жана Татляна, эмигрировавшего в Париж, назывался «Фонари».

Советско-французский космос

В 1959 году на адрес Академии наук СССР пришла посылка с тысячей бутылок французского шампанского: таким образом один французский винодел решил поздравить советских ученых с тем, что они смогли сфотографировать обратную сторону Луны. СССР приглашал в космос многие страны – но, как правило, своих сателлитов, состоявшихся или потенциальных. Очевидным исключением стали французы – которые с восторгом наблюдали за тем, как русские завладели космической инициативой и с которыми еще при Хрущеве было налажено тесное сотрудничество, а в 1966-м было заключено официальное Соглашение о совместном освоении космоса. Цветное телевидение долгое время работало во Франции благодаря советскому спутнику. На советском «Луноходе» стоял французский отражатель, на станции «Марс-3» – французская аппаратура «Стерео». Советские ракеты выводили на орбиту французские спутники. Апофеозом стал 1982 год – когда подполковник ВВС Франции поднялся в космос на советской ракете – и стал первым французским космонавтом. Эксцентричное поведение Кретьена на стартовой площадке запомнилось надолго – перед отлетом он показал собравшимся язык (что, впрочем, не помешало ему оказаться в космосе еще раз – в 1988-м, и опять в составе советско-французского экипажа. В тот раз Кретьену даже удалось выйти в открытый космос).

«Русские сезоны»

Антрепренер Сергей Дягилев взялся за организацию парижских концертов русской музыки в 1907 году. 20 мая 1908 года состоялась премьера «Бориса Годунова» – так начались «Русские сезоны». Декорации Бенуа, музыка Римского-Корсакова, голос Шаляпина – все было направлено на то, чтобы, как выражался сам Сергей Петрович Дягилев, французы рехнулись от величия. Так оно и вышло – дягилевские представления продолжались в общей сложности 21 год. Сначала опера, потом невиданный доселе балет – все это спровоцировало нешуточную моду на все русское. С Дягилевым работали Пикассо, Кокто, Шанель и Матисс. Французские композиторы ему также благоволили, благо Россия им была в то время куда как интересна – например, тот же Клод Дебюсси побывал в России еще в 1881 году, обучая музыке детей.

Фредерик Бегбедер

Бегбедер – автор неизменно вздорных, но никогда не скучных романов – воплотил для россиян идиоматический образ француза на витке нового тысячелетия – бонвивана, бретера и повесы. Он частый (и шумный) гость в Москве и Санкт-Петербурге, а действие предпоследнего его романа происходит в России.

Мосты-близнецы

В 1896 году, желая на деле доказать нерушимость франко-русского союза. российский император Николай II заложил в Париже мост через Сену – который впоследствии будет назван мостом Александра III, в честь отца Николая. Это удивительное инженерное сооружение – одна из топ-достопримечательностей Парижа: русские туристы, разъезжающие по Сене на бато-муш, непременно испытывают приступ национальной гордости, когда проплывают под пегасами и ангелами «своего» моста. Брат-близнец моста Александра III, построенный практически одновременно и спроектированный как раз французами, Троицкий мост в Петербурге. Разумеется, Нева гораздо шире Сены и поэтому построить точно такой же одноарочный мост было невозможно по техническим причинам, так что «близнечность» мостов – не буквальная, а идеологическая: оба стали плодами и символами русско-французской дружбы.

Поход в Индию

В 1800 году Наполеон, грезивший о покорении Индии, предложил Павлу I союз, и Павел со свойственными ему в равной степени благородством и экзальтированностью его принял. План заключался в следующем – направить в Индию совместную 70-тысячную русско-французскую армию с целью изгнать оттуда англичан. Непонятно, как сложилась бы дальнейшая судьба Европы и всего мира, осуществись этот (достаточно продуманный) план – казачьи полки уже дошли до Оренбурга, но их остановила весть об убийстве Павла. На трон взошел Александр I – и Наполеон из потенциального союзника скоро превратился во врага. Последствия хорошо известны.

«Жан-Жак»

В Москве еще нескоро, вероятно, появится ресторан французской кухни с мишленовской звездой. Однако островки менее формального Парижа здесь уже есть – это сеть кафе «Жан-Жак». По крайней мере все московские и заезжие французы отправляются именно сюда – от французского посла до Карин Клеман, от Ирины Зайончик до Патрисии Каас. Официанты двигаются в десять раз медленнее, чем их парижские коллеги, да и еда не отличается изысканностью – но это издержки любого культового места. В конце концов, в монпарнасский La Coupole богема тоже ходила не за едой.

Премия Мориса Ваксмахера

Сразу же ставшая институциональной литературная премия, вручаемая за перевод с французского на русский. Присуждается французским посольством в России при участии журнала «Иностранная литература» на протяжении последних 15 лет. Жюри по традиции возглавляет французский писатель. Самый известный лауреат – декан философского факультета ГУ-ВШЭ Алексей Руткевич, блестяще переложивший на русский сложнейший «Атеизм» Александра Кожева (см. пункт Александр Кожев)

Старк в Москве

Когда в Москве несколько лет назад прошла первая выставка французского дизайнера Филиппа Старка был (сам он утверждал в интервью, что его далекими предками были русские астрономы), ему объяснялись в любви все – от философов до архитектурных критиков. В воздухе витало необыкновенное оживление – казалось почему-то, что великий мастер контрастов Старк вот-вот начнет строить по России чуть ли не школы и больницы. Из мест общего пользования Старк в результате сделал ресторан Bon на Якиманке, а также переделал знаменитую Первую аптеку в ресторан Baccarat. Яхты для российских миллиардеров – не в счет.

Первая эмиграция

После революции и Гражданской войны в России Франция пережила феноменальный приток русских артистов и интеллектуалов. Бунин, Георгий Иванов, Газданов, Зайцев, Ремизов, Тэффи, Мережковский, Гиппиус, Цветаева – одно перечисление имен заняло бы целый журнал. По существу на территории Франции возниклаа своего рода «вторая Россия» – особая субкультура, которая успешно просуществовала несколько десятилетий и растворилась в культуре доминирующей лишь к концу столетия. Разумеется, гостеприимство французов имело свои границы – однако несмотря ни на что уехавшие русские были признательны приютившей их цивилизации – и много сделали для того, чтобы внушить эту благодарность будущим поколениям. Свидетельство Марины Цветаевой выражает отношение русских к своей второй родине исчерпывающе: «И последняя мысль моей свободной жизни будет о Франции, о Париже, которого не могу, как ни стараюсь, которого никак не могу забыть».

«Окно в Париж»

Не самый удачный, но показательный фильм ведущего перестроечного комедиографа Юрия Мамина про то, как в питерской коммуналке обнаруживается окно, ведущее натурально в Париж. Здесь столица Франции подана как гештальт местного обыденного трэш-сознания, это тот самый Париж из песен Высоцкого (пресловутые «в бане пассатижи»), а то и Корнелюка, город из миниатюр Жванецкого («мне в Париж по делу срочно»); пространство, где гуляют де Голль и Жорж Помпиду из «Москвы – Петушков» Ерофеева. С одной стороны – далекий рай, с другой – совершеннейшее шапито.

Елена Ленина

«Самая известная русская во Франции» – по формулировке журнала «Пари-Матч» (2005); даже если это преувеличение, то, в любом случае, одиозная сочинительница ассоциируется у многих французов с типичной русской женщиной. Модель, певица, лицо нескольких европейcких марок – в том числе бельевой и ювелирной; автор шести книг на французском – автобиографического и научно-популярного – из серии как-соблазнить-любого-мужчину – характера; живет в Париже; участвовала во французском реалити-шоу Nice People (аналог «За стеклом»). Парикмахер Жак Дессанж договорился до того, что назвал Ленину современным вариантом Брижит Бардо.

Марина Анисина

Русская фигуристка, в 1993 году уехала во Францию, чтобы работать в паре с Гвендалем Пейзера, получила французское гражданство. В результате представляла на зимних Олимпийских играх 2002 года Францию и выиграла их, после чего ушла из большого спорта. Анисина, кроме всего прочего, кавалер ордена Почетного легиона.

Французский язык

На протяжении нескольких десятков лет разговорным языком российской элиты был французский; большинство аристократов были если не сугубо франкофонами, то по меньшей мере билингвами. Главный русский роман – «Война и мир» – чуть ли не наполовину написан на французском языке. Главная женщина русской литературы – пушкинская Татьяна Ларина – с трудом изъясняется по-русски, зато с легкостью и изяществом – на французском. Да что там Толстой и Пушкин – французский язык укоренился вовсе не только в сознании образованной части общества; даже и сейчас в арсенале любого русского, не знающего ни одного иностранного языка, непременно обнаружатся лингвистические рудименты ситуации первой трети XIX века – хотя бы «шерше ля фам». Хотя бы «же не манж па си жур».

Русские галереи в Париже

Офицер императорской армии Александр Попов открыл свою Galerie Popoff & Cie в Париже в 1920 году. Он скупал искусство у русских аристократов, подобно ему перебравшихся сюда после революции и по бедности вынужденных расстаться с картинами и фарфором. В прошлом году Эрмитаж купил у Popoff & Cie уникальную коллекцию русских акварелей на 5 млн долларов. В коллекции, в частности, есть работы Карла Брюллова, Петра Соколова, Владимира Гау и Ореста Кипренского. Кроме Popoff & Cie, на русском искусстве специализируются галереи Golovanoff (мебель и предметы интерьера) и Petrouchka (рисунки русских художников 1910–1930-х годов). Из более молодых выставочных пространств стоит отметить Orel Art (на фото) – галерею на рю Кенкампуа в 2001 году открыла бывшая волгоградская фотомодель Илона Орел. Здесь, как нетрудно догадаться, выставляются современные русские художники – от Дубоссарского с Виноградовым до Гинтовта с Кошляковым.

Danone на Тверской

14 августа 1992 года открылся первый фирменный магазин Danone на Тверской (недавно его закрыли) – по нынешним меркам пустяк, но для полуголодной страны, только что расплевавшейся с собственной семидесятилетней историей, это было суперсобытие – вполне сравнимое с открытием Макдональдса на той же Тверской. В самом слове «йогурт» чудилось что-то косметически-инопланетное, и, вступая в эпоху жесточайших экономических катаклизмов, страна пыталась хоть как-то развлечься прохладным нектаром французского производства.

Маркиз де Кюстин

Астольф де Кюстин, французский писатель, друг Гете и Бальзака, прославился своими путевыми очерками – Англия, Швейцария, Италия etc. Но наибольшую известность принесла ему книга «Россия в 1839 году», в которой он с убийственной язвительностью прошелся по режиму Николая I в частности и по России вообще. Строго говоря, Кюстин не первым из французов писал о России как обители невежества и деспотизма (до него, например, был аббат Шапп д`Отрош с его «Путешествием в Сибирь», вызвавшим гнев Екатерины II). Но в отличие от д`Отроша Кюстин оказался прекрасным писателем. Жуковский, конечно, назвал Кюстина собакой, но сдается, что сделал это с оттенком восхищения. Судите сами: «Всякий русский – с рождения подражатель, а значит, прежде всего человек наблюдательный; скажу честно, нередко сей дар свойственный народам в их детском возрасте, вырождается у русских в довольно подлое шпионство; отсюда докучливые, невежливые вопросы, которые они задают и которые в устах людей, что сами неизменно замкнуты и отвечают одними лишь увертками, кажутся совершенно неуместными».

Дом Корбюзье

Со времен Фальконе и Монферана французы осуществили знаковую постройку в России лишь однажды – в 1928 году, когда гениальный Ле Корбюзье приехал в СССР проектировать здание Центросоюза на Мясницкой улице, лишний раз доказав, что у европейского авангарда и раннесоветской идеологии масса точек соприкосновения. Сейчас в здании располагается Росстат.

Дидро – русский библиотекарь

В семидесятых годах XVIII века по приглашению Екатерины II в Петербург является философ Дидро – который привез сюда свою библиотеку и сделался официальным личным библиотекарем царицы. Дидро воспринимал Россию как полигон для реализации своего просвещенческого социально-философского проекта. Вместе со своей покровительницей он пытался вывести Россию на путь Разума – однако столкнулся с таким количеством иррационального, что, по сути, потерпел поражение. Кстати, судьбу полуразворованной библиотеки Дидро, хранящейся в Эрмитаже, попытался два века спустя выяснить другой – не менее просвещенный – европеец Малькольм Брэдбери. Именно приключениям французского философа в России он посвятил свой знаменитый роман «В Эрмитаж!».

comments powered by Disqus