The Prime Russian Magazine

Одиннадцатого сентября 2006 года в газете Independent появилась статья, датированная 11 сентября 2003-го: специалист по международным отношениям XX века, один из самых авторитетных хроникеров холодной войны – историк Пол Майкл Кеннеди подводил воображаемые итоги конфликта западной и исламской цивилизаций, открыто вспыхнувшего после террористической атаки на нью-йоркские башни и растянувшегося (таков его прогноз) на 30 лет. Пережив обмен ядерными боеголовками между Израилем и Ираном (около 10 млн погибших только с иранской стороны), последующий коллапс государственной власти в большинстве ближневосточных стран и неизбежный энергетический кризис, Земля продолжит вертеться, успокаивал Кеннеди: «Только взгляните на мир вокруг нас в эти чудные дни ранней осени 2031-го!»

Ретроспективная футурология – эффектный жанр. Когда опытнейший международник The Atlantic Джеффри Голдберг, имеющий доступ к инсайдерской информации из самых серьезных источников, написал этим летом, что в течение года Израиль ударит по Ирану с вероятностью 50%, мне почему-то не стало страшно. От кабинетной фантазии Кеннеди по спине пробегали мурашки. «Будет» – это чаще догадка, чем утверждение (см. прогноз погоды на следующую неделю), «было» – всегда свершившийся факт, итого – нехитрый психолингвистический фокус с подтасовкой времен добавляет предсказанию убедительности: достаточно притвориться летописцем из далекого будущего – и тебе поверят, не требуя цифр и аргументов. Экономия мышления и бумаги налицо.

В те чудные дни ранней осени 2010-го, когда врио столичного мэра пообещал демонтировать ненавидимый горожанами колосс и публично извинился за долгострой, если не ошибаюсь, в планетарии (хотя какая разница, за что? Извинения власти перед обществом в России сами по себе – небывальщина), когда в город, как следовало из заголовков, возвращалось утраченное время, а иллюзорная непредсказуемость кружила головы, соблазн заняться футурологией для москвичей был практически неодолим. В печати замелькали сценарии, но каждый из них вырывал предмет из контекста – как будто Москва вращается в безвоздушном пространстве, а не находится в России, что на планете Земля. Кроме того, прогнозы были составлены из цифр, а хотелось бы наглядности, мурашек, конкретики – скорее Кеннеди, чем Голдберга, простой истории, в которой некий среднестатистический москвич из далекого будущего – допустим, студент – отправился в магазин за пельменями, а по дороге встретил доброго робота или, наоборот, стаю морлоков. Заранее прошу прощения за результат, но я же предупреждал: соблазн был неодолимый.

Итак, в эти чудные дни ранней осени 2031-го, когда желтые липы за окном… стоп. Липа чувствительна к засухе. Положим, мейлы английских климатологов, перехваченные и преданные огласке хакерами из Томска накануне Копенгагенской конференции в 2009-м, действительно задели репутацию знаменитого Climatic Research Unit при Университете Восточной Англии. Поэтому обратимся к другим источникам. Вот прогноз из ежегодника Международного энергетического агентства World Energy Outlook за 2008-й: к 2030-му – увеличение выбросов CO2 на 45% и, как следствие, рост среднегодовой температуры на 6 градусов. Сказать, что это много, – значит вежливо промолчать. Считается, что за всю индустриальную эпоху среднегодовая температура у земной поверхности изменилась всего на 0,7 градуса. Прощайте, зимняя резина и подледный лов, крашеный песец и противогололедные реагенты. Здравствуйте, тверские арбузы и рязанские персики, сезон обмороков (с июня по сентябрь; сокращенный рабочий день на этот период прописан в федеральном трудовом законодательстве) и бескрайняя лесостепь Мещеры. Старые липы с грехом пополам пережили аномальное лето 2010-го, но, когда аномалия станет нормой, спасти их сможет только организованный муниципальный полив. И сдается мне, что в начале 30-х, когда дефицит водных ресурсов в мире вырастет по сравнению с нулевыми на 40%, а каждый третий житель Земли будет регулярно страдать от жажды (как предсказывает международная 2030 Water Resources Group), на поливе московская мэрия предпочтет сэкономить. Так что лирические липы, пожалуй, надо вычеркивать: в чудные дни ранней осени 2031-го за окном будут желтеть другие, более устойчивые к засухе деревья, например акации.

Итак, в эти чудные дни ранней осени 2031-го, когда желтые акации за окном роняют листву, некто N., студент Московского государственного университета… стоп. Согласно прошлогоднему прогнозу Росстата людей в возрасте «моложе трудоспособного» к 2030-му в России будет 13,9% (сейчас около 16%), «трудоспособного» – 57,1% (61%), «старше трудоспособного» – 29% (22%). Демографически средний возраст россиянина 30-х – сильно за сорок (сейчас – 37), и если уж наш герой «среднестатистический», студентом ему не бывать. Примите мои извинения, N. Впрочем, вы-то должны понимать: старение населения в развитых странах, таков общемировой тренд, связано не только с депопуляцией, но и с ростом продолжительности жизни. Последнее – заслуга медицины, совершившей за первую четверть века прорыв по направлениям, обозначенным еще в нулевых. На смену варварству классической трансплантологии приходят технологии регенеративной медицины, называемой также тканевой инженерией, – рано или поздно использование биопротезов, выращенных in vitro из собственных стволовых клеток пациента и потому не вызывающих иммунной реакции отторжения, станет клинической практикой. Сообщение журнала The Lancet об искусственном мочевом пузыре, выращенном в Университете Северной Каролины и пересаженном 16-летней Кэтлин Макнамара, в 2006-м казалось сенсационным и подозрительным, так же как первые успехи в управлении регенерацией. Когда иммунолог Эллен Хебер-Кац из Университета Уистара в Пенсильвании показала, что подавление гена, кодирующего белок p21, у мышей активизирует способность к регенерации тканей, в том числе тканей сердца, N. было пятнадцать. В течение следующих десяти лет объем понятия «жизненно важный орган» сжимался в точку; к началу 30-х единственным органом, который невозможно воспроизвести в пробирке, остается мозг. К слову: с тех пор как исследования дендритных шипиков – мембранных выростов на поверхности нейрона – показали, что они способны к многократному расширению и сокращению в детстве и утрачивают эту способность по мере старения, догадки о пластичности мозга стали наглядным фактом. Разработка препарата, возвращающего взрослому детскую впечатлительность, память и способность к обучению, – вопрос времени. Когда задача будет решена, изменятся и социальные практики старости: не дома престарелых, а кружки по интересам и муниципальные языковые курсы для тех, кому за 60. Не угасание, а шанс наверстать упущенное. N., впрочем, недолюбливает пенсионеров: подобно большинству современников, он находит социальный налог, растущий по мере деформации возрастной пирамиды, произволом и несправедливостью и не догадывается, что в докладе Института экономики переходного периода еще в 2007-м утверждалось: в 30-е «при отсутствии заметной иммиграции в Россию россиянам, которым сегодня 40 лет, нечем будет платить пенсию».

Итак, в эти чудные дни сорокалетний N. выходит из квартиры, на лестничной клетке бросает торопливое намастэ соседу – милейший человек, айтишник, золотые руки… стоп. Что касается квартиры. Как и большинство коренных москвичей, N. любит поворчать: с некоторых пор в этом городе стало невозможно бездельничать. И улизнуть из него – тоже. Старожилов это бесит. Они еще помнят нулевые, когда, продав двухкомнатное бабушкино наследство в Дегунине, можно было прицениваться к виллам Калабрии и рижским мансардам с видом на Домский собор. Впрочем, чаще наследство не продавалось, а сдавалось: дохода от аренды московской квартиры минимальной площади и качества в те годы за глаза хватало на круглогодичный отдых в тропиках. В 2017-м время беспечных рантье истекло: спрос на российскую недвижимость, следуя за демографической кривой, пошел вниз и к началу 30-х, как и предсказывал Институт демографии ВШЭ, докатился до уровня 1998–1999 годов. И без того абсурдный термин «инвестиционное жилье» окончательно потерял смысл, массовый сброс пустующих площадей просчитавшимися владельцами в 20-е ускорил падение цен. Где-то на нижнем экстремуме того падения у N. и появился сосед – уроженец Биласпура, отец восьмерых примерно воспитанных детей; занимается, кажется, эмуляцией сознания. Показательная зачистка ультраправого подполья, бесплатные курсы русского и пункты правовой поддержки для иммигрантов, открывшиеся в рамках госпрограммы «Интеграция и толерантность», – справедливости ради стоит признать, что меры середины 2010-х были вынужденными: только осознав, что естественная убыль населения не может быть восполнена иным путем, государство запоздало включилось в конкуренцию развитых стран Запада за миграционные потоки. Миграция теперь рассматривается как род инвестиций; лексикон чиновников обогатился новым штампом – «повысить миграционную привлекательность России», а Москва оклеена социальной рекламой – увеличенными страницами разговорников: хинди, китайский, корейский (после падения династии Ким трудолюбивые северяне хлынули отчего-то не на юг, а в Россию: никакого, впрочем, парадокса – тоталитарное прошлое сближает). Вспоминать, что слова «трудовая миграция» в начале века были для них эвфемизмом, означающим разом рабство и оргпреступность, москвичи не любят – перед соседями стыдно.

Итак, N. выходит из дома и садится в автобус, трамвай, троллейбус, вагон монорельса или легкого метро, но только не в машину. На этом очевидном пункте даже не стоит задерживаться: никаких автомобилей – ни гибридных, ни электрических, ни на биотопливе. Либо налоги и акцизы на топливо, переводящие личный транспорт в категорию непозволительной для среднестатистического москвича роскоши, либо дорожный тромбоз убьет агломерацию, о чем уже лет десять не устает говорить научный руководитель НИИ транспорта и дорожного хозяйства Михаил Блинкин.

Итак, N. добрался до магазина общественным транспортом и выбирает свои пельмени. Хотите его насмешить? Расскажите N., что эксперимент по выращиванию мышечной ткани овцы in vitro, поставленный в 2003 году в Западно-Австралийском университете, скептики нулевых считали лабораторной забавой, не имеющей даже косвенного отношения к сельскому хозяйству. Единственным пропагандистом идеи долгое время оставался профессор Нью-Йоркского политехнического института Остин Дейси – позаимствовав из научной фантастики глупое словцо «карникультура», он фанатично объяснял современникам этические преимущества искусственного мяса и, вероятно, продолжал бы свой трогательный и безрезультатный крестовый поход до сих пор, но тут в дело вмешалась экономика. Следует принять в расчет соображения Маршалла Бёрка из Стэнфордского университета, исходившего из вполне оптимистичного сценария – рост среднегодовой температуры всего на один градус. С потеплением на один градус эффективность сельского хозяйства падает на 10–30% (в зависимости от региона и культуры), как следствие – к 2030 году вероятность вооруженных конфликтов возрастает на 54%, и это будут войны за продовольствие. Чем более рискованным и затратным становится традиционное животноводство, тем очевиднее коммерческий потенциал животноводства in vitro. Так что позволим N. вытащить из холодильника пакет, помеченный зеленым значком Carni (натуральная говядина раза в два дороже), и сделаем ряд необходимых оговорок.

Сочиняя для N. будничное бытовое приключение, я исходил из прогноза Pricewaterhouse­Coopers, согласно которому Россия-2030 станет крупнейшей экономикой Европы, пятой – мира и будет развиваться синхронно с большинством развитых стран. Этот прогноз, в свою очередь, исходит из допущения, что цены на углеводороды продолжат расти, и находится в явном противоречии с некоторыми другими прогнозами. Например, ассоциация европейских газовых компаний Eurogas в этом году снизила свой долгосрочный прогноз потребления природного газа с 625 млн до 500 млн тонн – на 20%, а учрежденный правительством Германии орган со сложным названием Wissenschaftlicher Beirat der Bundesregierung Globale Umweltveränderungen предсказывает, что именно в 2030–2040-е традиционные энергоносители начнут сдавать рыночные позиции под натиском дешевой солнечной электроэнергии. Карникультура, нейромедицина, сити-менеджмент, решительно избавляющий города от пробок, и квалифицированные индийские программисты – это будущее богатой страны; богатство России зависит от конъюнктуры на рынке углеводородов, а конъюнктура на этом рынке зависит от неисчислимого множества факторов – в частности, от того, обменяются ли Иран и Израиль ядерными ударами. Вне всякого сомнения, компетентные Пол Кеннеди и Джеффри Голдман утверждали, что это неизбежно, поскольку все, что они знали о предмете – а знали они многое, – говорило в пользу такого варианта. Проблема в том, что будущее чаще всего определяет нечто такое, чего мы до поры не знаем. Так, Кеннеди и Голдман не знали и не могли знать, что неустановленная группа программистов уже работает над вирусом Stuxnet, избирательно поражающим систему управления производством Siemens WinCC, что этой системой пользуются иранские ядерщики и что бесшумная атака компьютерного червя летом 2010-го нанесет программе мирного атома на страже исламской революции ущерб, делающий бомбардировки объекта в Бушере совершенно излишними. Кажется, лучшей притчи о тщете любых прогнозов и не выдумаешь.

Версии против глобального потепления

Вацлав Клаус

Президент Чешской Республики, автор книги «Голубая планета в зеленых цепях: что под угрозой – климат или свобода?» (2008).

По мнению Клауса, миф о глобальном потеплении – идеология сил, стремящихся восстановить госрегулирование экономики и ограничить свободу рынка под предлогом контроля за выбросами парниковых газов. Тезис, регулярно повторяемый двумя главными российскими противниками теории потепления – журналистом Юлией Латыниной и экономистом Андреем Илларионовым.

Фримен Дайсон

Американский физик-теоретик, почетный доктор Принстонского университета, один из создателей квантовой электродинамики.

Во время лекции в московском Физическом институте им. П. Н. Лебедева в 2009 году подсчитал, что весь CO2, ежегодно выбрасываемый в атмосферу человечеством, полностью перерабатывается растениями, причем на выходе получается слой плодородной почвы толщиной 1/3 миллиметра.

Джозеф Д'алео и Энтони Уоттс

Американские меторологи.

В опубликованном в 2010 году докладе «Данные о температуре у поверхности земли: политически мотивированное жульничество?» обвинили National Oceanic and Atmospheric Administration (NOAA) в том, что с 1999 года эта правительственная организация умышленно исключала из своих отчетов данные с метеостанций, находящихся в высоких широтах и сельской местности, то есть в более холодных районах, что и создавало статистическую иллюзию повышения среднегодовых температур.

Развитие технологий до 2031 года

по версии NISTEP – Национального института науки и технологической политики Японии:

2015 - 2020 – системы искусственного зрения для слепых, искусственная сетчатка глаза; 2016 – медикаментозное лечение рака; 2017 – широкое использование домашних роботов; 2019 – решение вопроса о происхождении жизни; 2025 – тканевая инженерия, искусственные органы для трансплантации, пилотируемый полет на Марс; 2031 – термоядерный синтез, использование реакторов на быстрых нейтронах, космическая система генерации солнечной энергии.

Развитие технологий до 2031 года

по версии изобретателя, инвестора 
и футуролога Рэймонда Курцвейла:

2014 – домашние роботы-уборщики; 2018 – компьютер с памятью 10 терабит (что приблизительно равно объему памяти живого человека) в розничной продаже стоит не более 1000 долларов; 2020 - 2025 – сканирование при помощи нанороботов позволяет получить сверхточную карту мозга. Широкое использование нанотехнологий в медицине: нанороботы доставляют молекулы препарата непосредственно в клетку; 2025 – автомобили и самолеты, управляемые компьютером без участия человека; 2029 – искусственный интеллект: компьютер проходит тест Тьюринга. Нанороботы в медицине заменяют управляемые генномодифицированные микроорганизмы; 2030 – эмуляция сознания: первые компьютеры, построенные по образцу человеческого мозга наномашины, имплантированные в мозг, взаимодействуют с живыми нейронами. Онлайн-трансляция мыслей, эмоций и переживаний другим пользователям.

comments powered by Disqus