The Prime Russian Magazine

Глобализация – это не такой уж порочный путь, как утверждают пуристы. Она помогает выживать экономике, предлагая новые рынки сбыта. Например, после политических сражений между Россией и Грузией, которые привели к эмбарго грузинских товаров, именно мировой рынок позволил стране оправиться от потери столь могущественного партнера. Реальная же проблема глобализации с точки зрения кулинарии – это гомогенизация. Все стало как с одной грядки. Например, то место в Новой Англии, где я живу, славится своим кленовым сиропом. Но в последний раз, когда я была в Москве, я обнаружила, что такой сироп уже и здесь продается. С одной стороны, приятно, конечно, что теперь и москвичи могут его попробовать, с другой – как только продукт дистанцируется от места производства, что-то важное теряется.

Не стоит так уж цепляться за слово «органический». Скажем, в Америке оно на данный момент утратило всякий смысл. С одной стороны, стандарты для органики столь расплывчаты, что за удобрение может сойти все что угодно, с другой – получить официальный органический сертификат так дорого, что многие фермеры предпочитают взамен ставить на свои продукты ярлык CNG (certified naturally grown). К тому же последние исследования показали, что все эти бесчисленные маленькие грузовики, снующие между деревнями со своей органической продукцией, на самом деле загрязняют окружающую среду углекислотой сильнее, чем автопоезда или даже самолеты.

Вообще проблема мирового голода – вопрос не столько сельскохозяйственный, сколько политический. Миру вполне по силам накормить себя, просто пища распределяется не должным образом. До тех пор пока правительства не начнут прилагать совместные усилия для того, чтобы самые уязвимые слои населения оказались обеспечены адекватным набором продуктов, никакие увеличения пахотных площадей не решат проблему.

Голод – это не всегда вопрос бедности как таковой. На Западе большинство людей так или иначе могут себе позволить выбирать, что им положить на тарелку, однако подобная свобода напрямую зависит от состояния экосистем. А они далеко не в лучшем состоянии, как мы знаем. Например, сейчас популяция лосося в Бристольском заливе на Аляске находится под серьезной угрозой из-за разработок медных рудников Пебл-Майн. Поэтому странно формулировать вопрос как «а брать ли мне на ужин свежего лосося или лучше подумать о голодающих Африки?». Скорее так – «а останется ли в мире лосось вообще?».

Я не согласна с расхожим утверждением, что традиционные фермерские хозяйства в состоянии накормить Америку и Европу, но не весь мир. В конце концов четкой статистики на этот счет не существует. Но я полагаю, что чем большее количество людей займется производством продуктов, тем самодостаточнее станет человек. В Америке сейчас настоящий бум маленьких хозяйств, причем ими занимаются молодые образованные люди в крупных городах, так что это давно уже не сугубо сельский феномен. Вообще, о путях преодоления продовольственного кризиса лучше всего написал австралийский журналист Джулиан Крибб – всех отсылаю к его прошлогодней книге «Грядущий голод». Если же говорить о конкретных инновационных моделях, то мне кажется перспективным метод вертикальной фермы, который разрабатывает профессор колумбийского университета Диксон Депомье. Это закрытые многоэтажные агрокомплексы, расположенные прямо в центре того или иного мегаполиса. Такие герметичные экосистемы будущего. Звучит убедительно, но не очень понятно, каковы на вкус продукты, выращенные при искусственном освещении. Гидропонные салаты, возможно, нас и прокормят, однако же вкус у подобной пищи, боюсь, будет пресноват и такого рода будущее меня не слишком возбуждает.

Проблема не в том, что людям надо есть меньше (хотя большинству это явно пойдет на пользу), а в том, чтобы делать это с умом. У Александра Ивановича Энгельгардта в его «Письмах из деревни» я нашла чудесный пассаж. Русские крестьяне ели ровно столько, сколько нужно было для того вида работы, которую им предстояло выполнить, – это и есть лучший способ рассчитывать калории.

Мне кажется, что будущее научит нас осмыслять еду: нам предстоит задуматься не только о цене и качестве того или иного продукта, но о его происхождении, а также о судьбах тех людей, которые вырастили его. Некоторые ученые предлагают панацеи в виде таблеток, которые будут содержать все необходимые организму элементы. Но мне кажется подобная затея сомнительной. Во-первых, у каждого человека есть свой уникальный метаболизм, так что одной универсальной таблеткой делу не поможешь. Ну и опять-таки встает вопрос вкусовых рецепторов. Конечно, для многих людей еда всего лишь аналог топлива, но некоторым на Земле повезло чуть больше, и они в состоянии видеть в еде еще и источник наслаждения. В Америке, например, все настолько помешались на том, что полезно, а что нет, что любое мало-мальски вкусное блюдо моментально вызывает у едока чувство вины – неудивительно, что у нас в стране такой хаос в вопросах еды. Как только мы поймем, что еда важна в первую очередь для сихоэмоционального состояния, мы перестанем как сумасшедшие подсчитывать калории.

Супермаркеты начнут все больше и больше торговать готовой едой – для тех, кто занят или не любит готовить. К сожалению, полностью перейти на сезонные продукты они не смогут, хотя в принципе именно супермаркетам по силам произвести настоящую революцию в питании. Но для того, чтобы начать двигаться в этом направлении, логично было бы перестать торговать арбузами и клубникой в середине зимы. Однако на это никто не пойдет, ибо покупатель уже привык к вечному изобилию. Проблема в том, что в конечном итоге прибыль всегда оказывается важнее ответственности.

comments powered by Disqus