The Prime Russian Magazine

В Долину Смерти едут не на пикник и не на поиски смысла жизни – для этого существует Лас-Вегас.

Далекие друзья постоянно спрашивают, что влечет меня в Долину Смерти, на раскаленную соляную сковородку, почему со своей одиноко торчащей скалы в ледяной пустыне моря Баффина я периодически переселяюсь не в Венецию, или хотя бы в ветреный и капризный Копенгаген, а именно сюда – в другую, столь же мало приспособленную для жизни пустыню.

Живя на севере Гренландии, я убедилась, что есть люди, способные выживать на страшном холоде, в темноте, в одиночестве, без еды, ружья и спецодежды, на льдине, унесенной в море. Я лично знаю их. Они могли продержаться три недели там, где другие умирали в течение суток.

Эти люди не были героями или суперменами. В толпе вы никогда не обратили бы на них внимание. Но они лучше, чем другие, умели приспосабливаться к новым обстоятельствам. То есть делать то, что в большинстве современных цивилизованных обществ считается сомнительным достоинством.

Мне захотелось узнать: есть ли что-то похожее в мире экстремальной жары? И существует ли вообще принципиальная разница между холодом и жарой по воздействию на человеческий организм? Долина Смерти – самое сухое и жаркое место в Америке, уступающее всего на 1,3 градуса Ливийской пустыне, где в 1922 году была зафиксирована рекордная мировая жара. Оно как нельзя лучше подходило для поиска ответа на эти вопросы.

Была и еще одна причина для моих частых визитов в Долину Смерти: на ее краю, в маленьком оазисе, в закрытой школе-монастыре Deep Springs College, учился на ковбоя-отшельника мой младший сын Кевин. Будущие ковбои вели странную жизнь. О них ходили разные слухи, больше похожие на легенды. Рассказывали, например, что в лунную полночь, на Дюнах Эурика, ковбои-отшельники закаляют себя боди-серфингом: скатываются кубарем вниз с песчаных пирамид по лунной дорожке под хор койотов – и как говорят, асболютно нагишом.

В действительности Deep Springs College – один из самых тщательно охраняемых секретов Америки. Здесь, в крошечном оазисе, разместились 300 коров, 50 лошадей, 20 свиней, 10 овец и 24 юных ковбоя, которые сами управляют всем этим хозяйством, включая поле, где растет альфа-альфа, огород и вишневый сад. Электроэнергия у школы своя, от солнечных батарей. И самоуправление вполне реальное: учащиеся сами нанимают и увольняют профессоров, выписывая их на семестр из Гарварда или Стэнфорда, а также принимают новых студентов. Чтобы поступить в основанную промышленником и филантропом Л.Л. Нанном в 1917 году «Школу ковбоев для интеллектуалов», надо набрать 800/800/800 на SAТ – то есть эквивалент идеального результата на ЕГЭ, поэтому все ученики были одновременно приняты в Гарвард, Йель и другие престижные учебные заведения, однако выбрали Deep Springs College.
Так или иначе, на два долгих года Долина Смерти стала для Кевина, выпускника школы Fame – знаменитого нью-йоркского музыкально-театрально-балетного инкубатора, новым школьным двором. В этом самом дворе происходили наши свидания, так как двери самой ковбойской школы-монастыря уже сто лет наглухо закрыты для посторонних или любопытных глаз.

По этой причине за минувшие два с половиной года я встретила в Долине Смерти и Рождество, и Новый год, и Пасху, и День благодарения, и даже День дурака. Благодаря ковбоям-отшельникам, я увидела Долину Смерти во все времена года и при разных обстоятельствах. Однажды я попала здесь под проливной дождь, который шел три дня подряд без какого-либо просвета. Это при том, что суше места, чем Долина Смерти, просто не найти.

Туристы приезжают в Долину Смерти в основном поздней осенью или ранней зимой. В декабре, когда в соляном озере на полсантиметра поднимается вода, здесь начинается вселенское столпотворение. Тысячи японских фотографов, вооруженных штативами, издалека напоминающими усики насекомых, семенят по окраинам «соляного зеркала», лежащего на 86 метров ниже уровня моря. Берега болота Badwater превращаются в настоящий муравейник. Зато в июле здесь нет ни души. Кроме самоубийц-бегунов, готовящихся к 215-километровому сверхмарафону, и фанатиков всех мастей. Хороших снимков тоже не сделаешь: предрассветный смог окрашивает все вокруг в краски похоронного ложа. Получается обманчивая картинка: +50С в тени – вроде бы ад, пекло, а все, что попадает в объектив, получается блеклым и неотчетливым. Люди на снимках выходят похожими на енотов или шахтеров, особенно когда налетает пыльная буря.

Полгода назад мы встретили в Долине Смерти День Независимости, 4 июля. Накануне поздно вечером мы искупались в минеральном бассейне в оазисе Furnace Creek, воду в котором приходится постоянно охлаждать, потому как из-под земли поступает сущий кипяток. Плаваешь и думаешь – а что если охладительная установка сломается от жары? Тогда за секунду заживо сваришься в этом котле под этими высокими равнодушными пустынными звездами. Ближе к полуночи мы, наконец, вылезли из воды и тут же окоченели. Еще бы: температура воздуха была всего +43С. Дрожа, дошли до хижины, где остались наши полотенца. Вытерлись, укутались и, наконец, согрелись.

В этом домике за последние годы мы стали завсегдатаями. Находится он, по иронии судьбы, на Бульваре имени Гренландии. Количество «улиц» в Долине Смерти можно сосчитать по пальцам, поэтому слово «Гренландия» в названии выглядит в этом контексте довольно символично.

Мы завели будильник на 3:30 утра и вышли из дома в 4. В полной темноте жизнь била ключом. Цикады и летучие мыши, суслики и ночные птицы, перебивая друг друга, сливались в мощный хор, на фоне которого фальцетом выводил свою мелодию одинокий невидимый койот. Температурный столбик уже поднялся до +48С, что предвещало еще один горячий день. В иные сезоны отправляясь в путь, мы точим наши лопатки и заряжаем обрез. Но сегодня это тщетная предосторожность – в июле даже гремучие змеи не отваживаются выползать на поверхность в светлое время суток. У гремучих змей есть рецептор тепла – они видят его даже с закрытыми глазами. Вот почему теплое человеческое тело, как магнит, притягивает хладнокровную змею. Но в такое утро, как сегодня, нам беспокоиться не о чем: мы интересуем змей не больше, чем придорожный булыжник: даже за два часа до рассвета температура нашего тела на четверть ниже температуры ландшафта. Сегодня мы сами – хладнокровные.

Вместо ножей нам понадобится вода и кусок войлока, из которого мы сделаем мобильную юрту. А также GPS и осколок зеркала. Зеркало – в условиях полного отсутствия мобильной связи – это единственная возможность дать о себе знать в случае неожиданной беды. С помощью даже крохотного зеркальца можно указать вертолету или рэйнджерам место своего расположения.

В Долине Смерти, как и в дрейфующих льдах, все находится в постоянном движении: погода, песок, ландшафт. Если и есть здесь что-то постоянное, то это ветер. Он выдувает пространство до пустоты, поднимая в воздух тонны пыли и оставляя на земле только кости и иные останки растений и животных разной степени разложения.

Второй главный садовник этого великого пространства, Время, позже зачистит поверхность пустыни до стерильно полированной чистоты операционного стола. Как и в операционной, в Долине Смерти почти нет бактерий. Руки перед едой здесь точно можно не мыть. Хотя совсем недавно в соляном кристалле были обнаружены живые бактерии в возрасте 34 тысяч лет. Крошечные существа просидели этот срок в соляной тюрьме, как в капсуле машины времени. Выжить им помогло наличие зеленых водорослей, которыми они потихоньку питались. Интересно, что вскоре после того, как ученые разбудили долгожителей и заставили размножаться, они благополучно скончались.

Пока Кевин собирает геологические образцы для своего класса по ноосфере у подножия Похоронной Горы, я не устаю поражаться великому простору. Долина Смерти – это во многих смыслах возращение к истокам. К базовым, первобытным элементам стихии. Куда ни посмотри – кругом синий шалфей, красная пыль, и белая соль. Но присесть на камень или на песок здесь не удастся: температура земли в Долине Смерти на 40% выше температуры окружающего воздуха.

Чтобы выжить в Долине Смерти, надо держаться как можно выше над поверхностью. Чем выше над уровнем высохшего моря, тем больше шанс не засохнуть и не превратиться в перекати-поле или летающий кактус.

6 утра. Солнца еще нет, но, невидимое, оно уже окрасило синий горизонт в розовый, а местами в оранжевый цвет. В Бэдуотер – эпицентр жары – рассвет приходит позже, потому что он находится на 86-метровой глубине под уровнем моря. Поэтому под светлым небом, по-прежнему в полусумраке, мы бредем потихоньку по темному соляному дну: из космоса, наверное, мы похожи на двух розовых пустынных рачков-отшельников, переползающих через препятствия на своем пути непонятно откуда и куда. Над нашими головами кружит Predator Drone – беспилотный самолет «Трутень».

В двух шагах отсюда, за забором из колючего кактуса, на территории размером в половину Швейцарии, находится секретная Зона 51. Здесь идет круглосуточная игра в воздушный бой. На выжженной земле выстроены настоящие города, мимо которых бегут настоящие поезда, по которым методично и скрупулезно наносятся настоящие точечные бомбовые удары.

Здесь же, по некоторым сведениям, за семью замками, глубоко под землей, содержатся карлики и гиганты – бывшие пассажиры приземлившихся здесь однажды и не сумевших взлететь космических кораблей. По соседству с ними, надо полагать, сидят и операторы «пасущего» нас Дрона. На таких, как мы, оттачивается мастерство для более отдаленных, но столь же виртуальных миссий в Гиндукуше и Бадахшане.

Дрон улетел, и взошло солнце. А соляной ветер становится все сильнее, покрывая солью кожу, ресницы, волосы. Чтобы выжить здесь, надо стать солеустойчивым. Естественный отбор сработал так, что ни растениям, ни животным, обитающим в Долине Смерти, соль – не помеха. Чего никак нельзя сказать про человеческий организм. От раскаленной соли ноги постепенно становятся ватными, а мысли – войлочными. В такие минуты проще простого представить себе пионеров Запада, мечтавших о золоте и огромных империях, – тех самых, которые при всем желании невозможно было бы обнести заборами и колючей проволокой. Золото, как оказалось потом, здесь было – так же как и другие драгоценные металлы. Но вот чего не было совсем – так это воды. Вода оказалась здесь самым ценным из всех полезных ископаемых.

В этом, наверное, и есть главное отличие Великого Холода от Великой Жары: в наличии или отсутствии воды. Из айсберга всегда можно добыть воду, а в пустыне – если только принес ее с собой. С этими мыслями я приканчиваю третью бутылку Poland Spring, привезенную из Вегаса: продажа пластиковых бутылок с водой в Долине Смерти по экологическим причинам объявлена вне закона.

Когда я однажды спросила у Кена Митчелла, живущего здесь много лет, что такое Долина Смерти, он ответил: «Нагромождение ветра и гремучих змей, тарантулов и сыпучего песка, доиcторической соли и гуляющих камней. Нагромождение такое огромное, что, находясь внутри него, ты не можешь сказать, куда ты идешь, и откуда ты пришел. Впрочем, здесь это абсолютно неважно».

И действительно, в Долине Смерти ты можешь видеть на 100 миль вперед и назад, но зато различие между самими «вперед» и «назад» исчезает, становится непринципиальным. Таким же образом здесь становится неважным прошлое и будущее.

До рассвета еще полчаса, а кровь в жилах уже закипает. +50С – и это не предел. Через час температура поднимается еще на градус. Речь замедляется, а вместо слов остаются кристаллы мыслей. Одновременно с этим обостряются слух и зрение. И тут вдруг вместо пустоты, бесконечного пространства, скучных камней, среди однообразного мусора пустыни, ты различаешь два блестящих глаза, пристально следящие за тобой. И шевельнувшийся соляной узор на камне: это бабочка, мимикрировавшая под лишайник.
Тупой героизм, упертость мучеников – это не про местных обитателей. Те, кто выживает здесь, берет другим – отточенным до совершенства мастерством приспособления, а также вниманием к мелочи, к деталям.

Долина Смерти – это лучшее место, чтобы избавиться от иллюзий. Чтобы услышать тишину и в ней свой собственный внутренний голос. Здесь с вас за считанные дни сойдет несколько слоев кожи, сколько бы килограммов «Алоэ Вера» вы бы на себя ни наложили. Здесь можно приземлиться на кактус по имени «пустынная роза» и пять дней подряд вытаскивать из себя колючки. А на шестой день посмотрите на себя в зеркало соляного озера – и испугаетесь увиденного.

А вообще-то смерть здесь найти проще простого. Каждый год в Долине Смерти продолжают умирать люди. Основная причина – аварии на дорогах.

comments powered by Disqus