The Prime Russian Magazine

Павел Пепперштейн

«Ответ на вопрос, что такое чудо, достаточно сложно дать, потому что все с тем или иным успехом может считаться чудом. В детстве я в какой-то момент узнал о том, что люди, например, молятся, то есть обращаются с молитвой к богу, при этом еще озвучивая какие-то просьбы и пожелания в надежде на то, что они исполнятся. Меня это очень заинтересовало, и я решил проверить, насколько это действительно так. И в какой-то момент обратился к господу с просьбой. Мне очень нравились весы, которые я видел в детской поликлинике и на которых меня взвешивали. Это такая довольно большая железная конструкция с очень интересными гирьками, которые надо было перемещать по всяким делениям. Короче говоря, нечто меня очаровало в этом объекте, и я почему-то не нашел ничего лучшего, кроме как обратиться к господу с просьбой, чтобы у меня появились такие весы. Я помолился вечером перед сном — по классике, и каково же было мое совершенно зубодробительное удивление, когда на следующее утро, выйдя из своей квартиры, чтобы идти в школу, я вдруг увидел, что в коридоре стоят точно такие весы, непонятно откуда взявшиеся. И я был настолько потрясен, что даже как-то спокойно реагировал на то, что мне не разрешили забрать эти весы себе, потому что я, конечно, хотел втащить их в квартиру, но родители сказали, что нет, мол, нельзя. И я даже как-то не возражал им, несмотря на то что мне очень нужны были эти весы, но я был настолько потрясен вот этим прямолинейным и немедленным исполнением просьбы и таким вот внушительным доказательством, что очень спокойно реагировал на то, что эти весы мне не достались. Было достаточно просто того, что они немедленно появились после того, как я их попросил».

Ольга Седакова

«На многих языках слово, означающее «чудо», имеет прозрачную этимологию: «то, что изумляет». всех изумляет редкое, странное, необычное, невозможное: то, чего как будто не может быть — «по законам природы». первое, что мне кажется чудесным, — это сами «законы природы». Это законы невероятного. Как, например, из березового семечка вырастает дерево? Разве это возможно? Или как младенец усваивает язык? Все, кто изучали иностранный язык во взрослом возрасте, знают, что это такое и сколько для этого нужно грамматик, упражнений, учителей — притом что совершенство остается недоступным. А младенец все эти сложнейшие и часто необъяснимые вещи впитывает из ничего. Поэтому «чудеса» в привычном смысле никогда не были для меня проблемой: граница чудесного и нечудесного не была слишком определенной. Но и «чудес» в привычном смысле со мной случалось множество. Иные в совершенно средневековом духе. Вещие сновидения, например. Они меня как раз не очень удивляли — в отличие от березового семечка. Однажды мне снилось, что во дворе я встречаю подругу, которая стонет и говорит: «Иду к зубному. Верхняя челюсть, третий слева». Проснувшись, я вышла во двор. Навстречу шла подруга, которая мне только что встретилась на этом месте во сне, и держалась за щеку. Я без предисловий спросила: «Верхняя челюсть, третий слева?» — «Четвертый, кажется!» — со стоном сказала она».

Дмитрий Борисов, ресторатор

«Я считаю, что чудо — это ожидание чуда. Когда ожидаешь что-нибудь хорошее и это происходит, это и есть чудо. Но бывают чудеса и в плохом смысле. Это, например, то, что pussy riot посадили. И вообще то, что происходит в стране сейчас, это и есть чудо с отрицательным знаком. Но даже на фоне всего этого происходит что-то хорошее. В чуде еще очень важно его повторение. И у меня оно повторяется — как минимум еженедельно. Мы ежедневно с чудом, но часто не замечаем этого. А это и есть богохульство (в отличие от Pussy Riot) — не замечать чудо. Когда я в первый раз был в Тбилиси, то, хорошенько выпив, сбежал от Гоги Тотибадзе, он меня даже догнать не смог. Ну а продолжилось все это тем, что я — без телефона, без ничего — решил разыскать в Тбилиси Софико Шеварнадзе. Я шел по городу, шел-шел, шел-шел, увидел кафе и подумал: «там сидит Софико Шеварнадзе», открыл дверь, и там сидела Софико Шеварнадзе».

Юрий Арабов

«Чудо — это нарушение причинно-следственной связи. Вся жизнь у нас подчиняется этой причинно-следственной связи: в восточной мистике, например, существует понятие «карма». Чудо — это то, что эту связь уничтожает, уничтожает судьбу, уничтожает карму. ¶ Я знаю людей, которые наблюдали чудо. В 70‑х годах мои знакомые совершали экспедицию в новгородскую область. Церкви не работали, были порушены. Мои знакомые — опытные археологи, архитекторы. Они по картам, по воспоминаниям вычислили место нахождения могилы одного святого — к сожалению, забыл его имя. Он лежал в разрушенном, оскверненном месте, и они решили эксгумировать эту могилу и перезахоронить его с почестями. Когда они начали копать — а это был самый конец августа — вдруг запел соловей. А соловьи заканчивают петь в конце июня — начале июля. И в данном случае это было нарушение всех правил. Соловей пел все время, пока они копали. Они удивились и почувствовали, что этот какой-то знак. Решили посоветоваться с местным священником, и он сказал, что, по-видимому, святой не хочет, чтобы его перезахоронили. Они отказались от эксгумации, отслужили литургию — опять запел соловей — и решили не трогать эту могилу. Я знаю, что сейчас этот храм отреставрирован, и святой так остался на том месте, где и был похоронен».

Михаил Гиголашвили

«К сожалению, особых чудес со мной не происходило, если не считать чудом уже само рождение человека. Но разные чудесные случаи происходили время от времени, чаще всего — в детстве, когда вера в чудеса еще плещется на дне души. Я родился и вырос в Тбилиси. Когда мне было лет 6 – 7, родители часто отправляли меня на выходные к бабушке и дедушке. По воскресеньям мы с дедом, снабженные бутербродами, отправлялись в зоопарк, причем дед так подгадывал, чтобы мы успевали к кормежке животных, которые в эти моменты оживляются, а остальное время апатично лежат в маленьких задрипанных клетках. Главным аттракционом кормежки был ангар хищников, где всегда стоял тугой запах мочи и были слышны время от времени ревы и рыки, эхом отлетавшие от стен и оттого еще более страшные. Но хромой смотритель Валико (от которого всегда разило пивом, а из нагрудного кармана его некогда синего халата торчала неизменная чекушка), небритый и веселый, не обращая внимания на людей и зверей, ловко шуровал вилами, просовывая мясо под решетки. В этот день возле ангара мы встретили Валико с пустым тазом, где плескалась кровавая юшка.

— что, опоздали? Уже покормил? — спросил у него дед. — нет, еще пантеры остались. За мясом иду. Не успели мы войти в ангар, как дед, качнувшись, замер и положил мне руку на плечо так веско, что придавил меня к земле.

— что? — попытался я вырваться, но дед свистяще сказал: — тссссс… И тут я увидел, что в клетке льва открыта дверца, а лев Жермен осторожно, уже наполовину вылезши, пробует лапой железную лесенку и потом, грузно переваливаясь по ступенькам, тяжело выпрыгивает наружу, на пол ангара…В ангаре было несколько человек. Дед негромко сказал:

— стоять, не бежать! Он старый, сытый! его рука как-то тихо задвинула меня назад, я уткнулся носом в его серый плащ, но успел заметить, как дед другой рукой медленно выбросил из кармана сверток с бутербродами и подтолкнул его ногой в сторону льва.

Кто-то вскрикнул, дед шикнул:

— молчать, на него не смотреть! — сам, не двигаясь с места, запихивал меня левой рукой все дальше за себя так, что я уже с другой стороны увидел, как лев начал катать лапой сверток, потом стал выковыривать из бумаги хлеб, а из хлеба — колбасу, иногда поднимая башку, поглядывая кругом и, очевидно, решая, нет ли тут претендентов на лакомые кусочки… Таковых не нашлось. Люди, замерев, стояли молча. Только в клетках метались и рыкали две голодные пантеры.

Тут в ангаре появился Валико с тазом, полным мяса. Увидев льва, он выдохнул:

— э-э-э-э! Ва-а-а-! — и бесстрашно пошел на зверя, размахивая куском мяса и крича что-то странное: — афи!.. Иси!.. Афи!.. Он закинул в пустую клетку мясо, а Жермена потянул за гриву к лесенке, стал его подталкивать под зад коленом и опять говорить что-то непонятное: — куше, Жермен!.. Иси!.. — после чего лев покорно вскарабкался по лесенке, влез в клетку и обратился к мясу. Что услышал Валико от деда и от людей после того, как решетки были задвинуты и заперты, мне тоже было непонятно: таких слов я тогда еще не знал… Но я понял, что дед ругает Валико за то, что он, пьяница, забыл закрыть клетку, на что смотритель отвечал, что он ничего не забыл, что это, наверно, лев сам, когтем, сумел как-то открыть замок. Когда все успокоилось, дед спросил у Валико, какие заклинания он кричал, что лев его так послушался, на что Валико объяснил, что это были приказы на французском языке: «афи — на место, иси — туда, куше — ложись», что Жермен понимает только их, потому что львенком попал в Тбилиси с каким-то французским цирком, заболел чумкой, и цирк решил оставить его в зоопарке, где его вылечили и посадили в клетку, где он с тех пор и сидит, понимая только эти три французские команды».

comments powered by Disqus